Мама для крапивника. Часть 1. Нелегко поверить в чудо.

1.

- Ууу! Грымза двуличная! Как же я тебя ненавижу!

С громким воплем Анна влетела в свою комнату, от всей души шандарахнула дверью об косяк, ничком повалилась на застеленную золотисто-коричневым покрывалом кровать, одним взмахом руки свалив на пол любовно рассаженные вдоль стенки мягкие игрушки и ивановские куклы, и, уткнулась красным носом в бархатную миниатюрную подушечку с вышитыми на чёрном фоне яркими белыми и розовыми георгинами. Как же она в этот миг ненавидела весь белый свет, а в особенности свою родимую маменьку, Евангелину Филимоновну! Попади ей сейчас в руки заряженный разрывными пулями пистолет, без лишних раздумий прошила бы последнюю длинной очередью в упор и не поморщилась, и раскаянием злодейки-совести потом не мучилась, коленки и лоб в церкви в кровь не сбивала, замаливая совершенный в роковую минуту черного отчаяния, тяжкий грех. Ибо чувствовала себя Анна глубоко оскорбленной своей жестокосердечной родительницей, и, ничуть не преувеличивала её вину перед собой.

Ведь всю жизнь ей мерзавка испортила, подумать только, всю жизнь! Тридцать пять лет Анна на свете прожила, и, все это время провела под тяжелым материнским гнетом, без всякого права на самостоятельность. Первые двадцать лет принимала то, что маменька распоряжается её юной жизнью как должное, ведь Евангелина Филимоновна старше и мудрее, горячо любит свою единственную доченьку и желает ей только добра. А потом начала потихоньку прозревать, и, к тридцати пяти годам окончательно поняла, что змея маменька её ни капельки не любит, а использует в своих корыстных целях. И вообще, решилась родить Анну лишь потому, что испугалась перспективы одиночества. А то, что её засидевшаяся в девках дочурка будет коротать замаячившую на горизонте старость одна, Евангелину Филимоновну ни чуточки не волнует. Гадкую женщину вообще никогда не волновали чувства и чаяния единственной дочери, и, изображая любовь и заботу, она топталась грязными сапожищами по тому немногому, что той было дорого.

Ох, если бы Анна поняла это раньше, сразу по окончанию школы, когда перед ней было открыто великое множество дорог! Она бы не задумываясь сбежала из дома, поступила на актрису, как мечтала с четырёх лет, а не на бухгалтера, как того пожелала маменька, нашла хорошую подработку, и, ни разу не переступила ненавистный порог родного дома. Но, к сожалению, прозрение пришло к бедной Анне слишком поздно, её жизнь загублена, и встретит она свою смерть в компании нескольких, никому кроме неё не нужных, котов и кошек. Да и то, если успеет обзавестись пушистыми хвостатиками после маменькиной кончины. Что-то ей подсказывает, что проживёт Евангелина Филимоновна максимально долго, чтобы не позволить любимой дочурке в полной мере насладиться долгожданной свободой и самостоятельностью.

- Кошелка крашеная, - со злостью саданула Анна по спинке кровати, представляя перед собой ненавистный образ всегда с иголочки одетой, идеально накрашенной и пахнущей неизменной сиренью маменьки. - Мне ведь так мало нужно для счастья! А она не хочет видеть меня счастливой! Хочет, чтобы до самой смерти ей одной прислуживала! Родила обслугу и довольна! Ууу! Тварь! Придушить бы!

Анна и на самом деле мечтала о малом. Всего лишь стать матерью и растить ребёнка. Но не родного, вступать в короткие отношения с первым попавшимся мужичонкой ради вожделенного счастья материнства, молодая женщина считала богомерзким блудом и добровольным изнасилованием, а приёмного. Детские дома переполнены несчастными, с рождения лишёнными материнской любви и ласки, малютками. Так почему бы Анне не стать матерью одному из них?

Решение усыновить малыша пришло к Анне спонтанно. Как-то сидя в социальных сетях, в ожидании пополнения энергии в любимой игре, она лениво листала ленту новостей, и, натолкнулась на пост о нуждающемся в доброй мамочке маленьком сиротке. Взглянула в полные недетской горести темно-вишневые глаза малютки, прониклась его печальной историей и приняла решение подарить всю свою нерастраченную любовь и ласку хотя бы одному ненужному родной маме ребенку. Пусть и не этому большеглазому малышу из поста, такой обаятельный кудрявый красавчик вряд ли дождется, пока Анна соберёт все необходимые для усыновления дитя документы, уйдёт в семью, другому. Главное, у неё появится пусть и не родной по крови ребёночек, а у маленькой, не знавшей любви и заботы горемычной сиротки - любящая мамочка.

Приняв столь судьбоносное решение, Анна не сказала ничего матери. Тайком закончила школу приемных родителей, собрала все необходимые документы, получила одобрение от опеки, благо с лёгкой руки покойной прабабушки являлась собственником половины квартиры, и, ухитрилась провернуть её осмотр в отсутствии маменьки, и, дело стало за малым: выбрать подходящего ребеночка, не младенца, как с ними обращаться женщина не знала, а ровесника малыша из поста, благодаря которому Анна загорелась желанием стать матерью, и, набраться смелости сообщить Евангелине Филимоновне, что скоро их в шикарных четырехкомнатных аппартаментах со свежим ремонтом, будет жить трое, и той волей-неволей придётся с этим смириться.

Свободный малыш нашелся довольно быстро, тот самый кареглазый мальчик Микаэль, что пробудил в Анне желание пригреть сиротку. В полтора года измученного мальчонку чудом вытащили из наркопритона, долго лечили от приобретенных в неблагоприятных для малышей условиях многочисленных болячек, и, вот уже несколько месяцев активно искали ему смелых родителей. Но они не спешили находиться. Все хотели хорошеньких здоровеньких бутузов, а этот несчастный мальчонка хоть и обладал пышными темными кудряшками, миловидной внешностью и веселым нравом, крепким здоровьем и генами мифических профессора и балерины похвастаться не мог. Интересоваться мальчишкой интересовались, и довольно часто, красавец ведь хоть куда, но узнавали об умершей от заразной болезни маменьке, наркоманке с большим стажем, сидящем на зоне за грабеж, распространение наркотиков и убийство, и, уже лишенном родительских прав папаше, и, отказывались приезжать, знакомиться.