Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать

Глава 6

Я просидела возле пиявки до тех пор, пока ей не стало заметно лучше, и она не засопела спокойным здоровым сном. Ну, Пиявка! Удивила — так удивила… Золотой огонь под ее кожей бесследно пропал, температура снизилась, и эта мелкая поганка походила теперь на самого обычного ребенка. А я все никак не могла прийти в себя. Голова буквально пухла.

Драконица…

Это же надо так влипнуть!? Великий! Я — самая невезучая неудачница на свете! Почему она прилепилась именно ко мне? И как оказалась совершенно одна на городских улицах? Впрочем, какая теперь разница! Завязла я по самые уши…

И самое кошмарное! Значило ли это, что тот огромный медный дракон, которого я видела в городе… ее… папаша? За ним Пиявка и понеслась? Меня мутило от одной этой мысли. Но других вариантов не существовало. Эта земля, как и Базен, относилась к южным провинциям, и верховную власть здесь представлял королевский наместник, живущий в Олороне. Дориан Ардар, Олоронский принц. Это имя знал каждый. Как имя демона Бушарада… Но с обоими предпочитали знаться на расстоянии. А лучше, вообще не знаться. Если бы Пиявка назвала это имя — я бы ни за что не поверила, в очередной раз сочла бы ее сказочницей. Но Олорон достаточно далеко… как она могла оказаться здесь совсем одна? Удрала от папаши на своих маленьких цыплячьих крылышках? Уж, с нее-то станется!

Я думала, что этой ночью уже не смогу уснуть, но усталость взяла свое, и я немного задремала. Проснулась на рассвете. Пиявка дрыхла самым блаженным сном. Губы и щеки порозовели. Пусть не надеется — так и останется Пиявкой, поблажек не будет. Этой козявке, уж точно, не стану в ножки кланяться, будь она хоть сто раз драконицей и принцессой! Мы теперь с ней огонь и воду прошли, почти родственники. Так что, перебьется. Я для нее жизнь в заклад поставила, и теперь десять лет не смогу просить помощи у демона. А вот папаша…Как сделать так, чтобы держаться от дракона подальше, и не нарушить клятву Бушараду? А, впрочем… меня наверняка погонят от ворот, как паршивую собаку. О вознаграждении я даже не помышляла — ноги бы унести. Значит, никто не останется в накладе. Каждый при своем. Но до Олорона отсюда пешком не меньше трех дней пути. А с Пиявкой — и того больше… если, конечно, она не обернется драконом и не домчит нас обеих… Но что-то мне подсказывало, что такая малявка этого точно не сможет.

К тому времени, как Пиявка проснулась, я успела заново наловить рыбы и запечь ее над костром. Нам обязательно нужно было поесть. Только теперь я боялась, что Пиявка затаит смертельную обиду за вчерашнее, и это все здорово осложнит. Может, она вообще не захочет теперь со мной идти. Она слишком маленькая, чтобы что-то понять.

Я заметила, что ее веки дрогнули. Пиявка открыла глаза, сонно огляделась. Я не стала подходить к ней, так и сидела у костра, ждала, как она отреагирует. И очень боялась, что побежит в лес, чтобы отделаться от меня. Пиявка села, потянулась. Потерла ладошками лицо. Смотрела на меня и молчала. Я застыла, не решаясь даже шевельнуться, чтобы ее не спугнуть. Даже не дышала. Ну? И долго мы будем так друг на друга смотреть?

Я постаралась, чтобы голос звучал, как ни в чем не бывало:

— Доброе утро.

Пиявка молчала. Но к этим ее молчаниям я почти привыкла — это могло не значить ничего. Просто такой характер.

— Хорошо спала?

Та смотрела исподлобья. Наконец, заявила:

— Ты злая!

Ну, вот, приплыли… Этого я и боялась… Хотя бы, пока никуда не бежала. Великий! Ну, какая из меня нянька? Какое надо терпение! Не умею, не люблю и не хочу! Но общий язык с этой пигалицей надо как-то налаживать. Я обязана отвести ее в Олорон. А если мы не поладим, это может обернуться огромными проблемами. Я могу не исполнить клятву и тогда… просто умру, как только Пиявка без моего участия попадет к отцу.

Я подняла палку с жареным карасем так, чтобы она видела, и начала жевать:

— Обиделась, да?

Пиявка молчала. Но теперь жадно смотрела на рыбу. Конечно, она хотела есть. Еще как! Я нарочно чавкала, облизывалась, закатывала глаза, изображая запредельную вкусноту. Не шедевр, конечно, но съедобно.

Я взяла еще одну рыбину, показала ей:

— Хочешь?

Она поджала губы и покачала головой.

Я кивнула:

— Ну, ладно, как хочешь. Ее лисичка принесла, сказала, что для тебя. Но тогда я сама съем, раз ты не хочешь. Мне больше достанется. Рыба очень вкусная.

Когда я была маленькая, папенька всегда меня обманывал всякими лисичками и зайчиками, когда я капризничала и не хотела есть. Я это хорошо помнила. То зайчик яблоко передал, то лисичка кусок хлеба с ветчиной… А лисичкой этой в большинстве случаев была тетка Эльда.

Я снова принялась чудовищно чавкать и облизываться, украдкой бросая взгляд на вредину. Но уже буквально шкурой чувствовала, что Пиявка вот-вот сломается. Она просто не знала, что такое голод. А сейчас уже почти узнала. Я слышала, что у детей короткая память. Может, если перебить негатив чем-нибудь хорошим, она это быстро забудет?

Я обглодала рыбью спину, оставив Пиявке реберную часть без костей, и принялась за вторую. Конечно, она не выдержала. С опаской подошла и вытянула руку:

— Рыбку хочу…

Я строго посмотрела не нее:

— Ты уверена?

Она кивнула.

— Ну, тогда садись рядом. Я дам тебе самую вкусную рыбку, в которой не будет ни одной косточки.

Пиявка выполнила просьбу, больше не упиралась. Я отделила ребра, вынула кости, свернула кусочек рулоном и дала. Ела моя девица с опаской, как кошка. Сначала лизнула, покатала вкус во рту. Потом, наконец, откусила и долго жевала, едва не выплевывая. Но потом разошлась и уплела целых три кусочка. Раскраснелась, повеселела.

Я осторожно спросила:

— Ну, что? Больше не дуешься?

Она улыбнулась, покачала головой. Подошла ко мне и склонилась к самому уху. Прошептала, едва слышно:

— Я больше не буду есть ягодки…

У меня, аж, сердце запело. Я порывисто обняла ее, чмокнула в щеку, сама не зная, зачем: