Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать

Глава 11

Дориан в бешенстве скомкал очередной коряво исписанный лист и швырнул на пол. В венах бурлило, грозя непрошенной трансформацией. Это было на грани. Простолюдинка оказалась не слишком грамотной, но, уж, больно словоохотливой! Настоящая мельница! И предельно наглой! Впрочем, чего еще можно было ожидать от безродной голодранки?

У нее трижды забирали исписанные листы и трижды приказывали писать заново. И все три раза эта мерзавка излагала одно и то же, вплоть до мелочей, приплетая жареных карасей и клятву демону Бушараду. Ни слова правды! Ни единого слова! Дориан чувствовал себя ловко одураченным, и бесился от понимания того, что просто не может отдать простолюдинку Мадлоку, чтобы тот вытряс из нее правду. В голове разъяренными осами бились два вопроса: «Как?» и «Откуда?»

Как? И откуда?

Вошел слуга, поклонился:

— Льер Гаэль к вашему высочеству.

Наконец-то!

— Зови!

Гаэль вошел незамедлительно. Припал на одно колено, склонил голову:

— Господин брат мой…

Кажется, в его длинных черных волосах прибавилось седых нитей. В последнее время он стремительно седел.

— Поднимись, Гаэль.

Тот встал, поправил дорожный плащ:

— Я выехал сразу же, как получил ваше письмо, мой принц. — Он помедлил, лицо было напряженным. — Вы уверены, что здесь нет никакой ошибки? Это слишком… невероятно.

Дориан в бессильной злобе прикусил губу и жестом пригласил брата за стол. Приказал подать закусок, вина и выставил слуг. Этот разговор не для их ушей. Невероятно… не самое точное слово. Скорее, невозможно. А еще лучше — преступно и возмутительно! Но факты говорили сами за себя.

Гаэль всегда отличался образцовой тактичностью, поэтому благоразумно молчал. Но сейчас его звали не за тем, чтобы молчать. Но сможет ли брат дать хоть какой-то совет? Он старше. Он должен знать больше, но…

Дориан сам себе налил вина и залпом осушил бокал. Покручивал его на столе, держа за тонкую ножку. Посмотрел на брата:

— Ты один? Без Эладио?

Гаэль кивнул:

— Один. Вы не дали на этот счет распоряжений. Я счел, что брать с собой сына будет неуместно. Это не гостевой визит… — Он пристально посмотрел на Дориана: — Так вы уверены, что здесь нет ошибки, мой принц?

Дориан откинулся на спинку кресла, вцепился в подлокотники, чувствуя, что еще немного, и дерево треснет. Процедил сквозь зубы, ощущая, как от бешенства бродит кровь:

— Здесь нет ошибки. Я сам ее почуял.

Гаэль лишь многозначительно повел бровями:

— Ярко?

— Не слишком. Но этого было достаточно. На этой недостойной женщине есть метка.

Где-то на спине, в районе левой лопатки… Дориан отчетливо чувствовал этот обжигающий жар, который забирался под кожу. Это ощущение ни с чем не перепутать. Ни с чем.

Гаэль задумчиво потер пальцами переносицу, перерезанную глубокой морщиной:

— Но почему вы думаете, что к этому причастна льери Марисоль?

Дориан подался вперед и почти прорычал:

— Я это чую. Ты знаешь, что это такое. Моя дочь самовольно выбрала себе мать, передав ей метку истинной пары. — Он стукнул кулаком по столу так, что подскочили блюда: — Моя глупая малолетняя дочь связала меня с вульгарной голодранкой!

Гаэль опустил голову, сосредоточенно выдохнул.

— Дочь истинной супруги, в случае смерти матери и отсутствии братьев, может передать метку другой женщине, чтобы та могла продолжить род дракона и родить сына. Вы это знаете, мой принц. Простые наложницы рожают только дочерей и неспособны продолжить род. Разница лишь в том, что льери Марисоль еще слишком мала, чтобы это понять. Знаю ли я, что с этим делать? Не слишком, брат мой. Я тоже озадачен. — Он достал из-за пазухи стопку листов, перевязанных коричневой лентой: — Это скопированные отрывки из Хроник царствования императора Гаэля VII. Здесь описан аналогичный случай его дочери. Законная истинная супруга императора рано умерла, оставив единственную дочь, принцессу Ирису. Различие лишь в том, что принцесса Ириса была уже довольно взрослой и прекрасно понимала, что делала. Когда император выбрал себе новую супругу, его дочь не одобрила этот выбор. Она передала метку дворцовой кастелянше, к которой успела привязаться, выбрав ее матерью.

Дориан даже поморщился, когда от ярости заломило виски. Детей нельзя наделять подобной властью! Они слишком глупы! Особенно Марисоль! Но здесь он был бессилен и от этого бесился еще больше. Дракон рвался наружу. Нужно полетать и выпустить пар — иначе разорвет, и он ко всем демонам спалит дворец!

Он рявкнул, едва держа себя в руках:

— И чем кончилось?

Гаэль помолчал пару мгновений:

— Император не завершил трехсторонний ритуал. Кастелянша была уродлива и стара, не годилась даже в наложницы. Ее умертвили. Но расплатиться за это пришлось принцессе Ирисе.

Дориан стиснул зубы:

— Что с ней стало?

— Она едва не умерла, потому что названная мать тянула ее за собой. К счастью, принцесса выжила, но до конца жизни оставалась слабой и болезненной. Даже трансформировалась с трудом.

Перед глазами почернело.

— Моя дочь еще слишком мала. Она такого не переживет. Я никогда не стану ею жертвовать.

Гаэль сцепил пальцы, опустил голову:

— Тогда я боюсь, что вам придется завершить трехсторонний ритуал, брат мой. Иначе принцесса Марисоль все равно будет страдать. — Он, вдруг, поднял глаза, озаренный какой-то мыслью: — Вы видели, насколько четкая эта метка, мой принц?

Дориан покачал головой и брезгливо оскалился:

— Нет! Предлагаешь мне раздеть голодранку?

— Тогда вам непременно стоит взглянуть. Я не сомневаюсь, что эта связь образовалась случайно. Льери Марисоль ничего не знает о двустороннем ритуале, она слишком мала. И если он не завершен, то эта связь со временем пропадет. Останется лишь подождать. Названная мать должна принять дитя, дав ему новое имя. Простолюдинка не может ничего об этом знать.

Дориан барабанил пальцами по столу, тщетно пытаясь успокоиться. Да, в словах брата было разумное зерно. Но…