Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать

Глава 12

Они требовали писать одно и то же снова и снова. На что надеялись? Что я запутаюсь в показаниях? В правде трудно запутаться. Я изложила все до мелочей. Как бегала от Пиявки на улицах, как поделилась лепешкой. Как маленькая поганка нашла меня на дороге. И про морник. И про проклятую клятву Бушараду. Умолчала лишь об одном — о том, что назвала их принцессу Пиявкой. Даже не сомневалась — этот напыщенный управляющий в идиотской шапке мне за это лично голову оторвет. Собственными руками. Так зачем лезть на рожон?

Радовало лишь одно — меня больше не пытали. Но надолго ли эта благодать? Я уже поняла: на меня хотят повесить всех собак, обвинить демон знает в чем! Но я ни за что не возьму на себя чужие грехи! Ни за что! Впрочем… вчера мне хватило даже пальца. Это было ужасно больно — теперь остался тонкий сине-лиловый след. Это я сейчас такая смелая… а если начнут пытать по-настоящему, боюсь, что признаюсь в чем угодно. Даже в том, что я мужчина! Великий, как мне отсюда выбраться?

Я сидела за конторкой, с очередным листом, когда услышала шаги. Но это был не крючок-Мадлок — его шаги я уже научилась различать: мягкие, какие-то смехотворно-женские. Говорят, во дворце полно евнухов. Это чтобы на драконовых наложниц не зарились. А еще говорят, что евнухи всегда злые. Еще бы, кто тут будет добрым! Наверняка и этот дознаватель чего-нибудь лишился и обозлился на весь мир. Иначе откуда в нем столько жестокости? Вот и вымещает злость на несчастных женщинах, потому что они ему никогда не светят. Надеюсь, самодур в шапке — такой же. Иначе полное безумие с такой смазливой рожей запускать его во дворец. Наверняка евнух! Без сомнения. Эта мысль меня даже развеселила, но ненадолго.

Шапочка очередного крючка была такой же, как у Мадлока. Только поменьше. И накидка другого цвета. Зеленая. Мне показалось, что чином он был, все же, ниже. С ним были два стражника и зачем-то две девушки в одинаковых голубых платьях. Скрипнула решетка. Один из стражников велел выходить.

Я поднялась с табурета и застыла:

— Куда меня ведут?

Крючок поджал губы:

— Не задавай вопросов и выполняй приказы.

Недавнюю глупую веселость будто ветром сдуло. Куда они меня поведут? На казнь без суда? Мои письменные показания явно их не устроили. Но если на казнь, то зачем здесь эти девушки? Они больше похожи на служанок…

Я кивнула на лист:

— Я еще не дописала.

Мое упрямство крючка явно раздражало. Хотя… какой же это крючок? Скорее, распухший от дождей гриб с крошечной черной шляпкой. Его круглое щекастое лицо едва умещалось под форменной шапкой. Вот и будет Грибом.

Стражник подтолкнул меня в спину, и пришлось идти. В конце концов, может, это к лучшему? Девушки-служанки явно вселяли надежду, хоть и выглядели конвоирами, которые маячили за моей спиной…

Мы поднялись по каменной лестнице, прошли тюремным коридором мимо казарм стражи и миновали еще одну лестницу. Здесь дышалось совсем иначе. Где-то рядом был выход на улицу… а улица — это шанс сбежать. Главное — не зевать. Не верю, что отсюда нельзя сбежать.

Но, увы. У самых тюремных дверей ждали крытые деревянные носилки. Я даже не успела дернуться. Гриб бесцеремонно запихал меня внутрь, дверцы закрылись, и я оказалась буквально запертой в ящике со скамьей. В носилках были окошки, но они оказались накрепко закрыты ставнями. Оставалось только припадать к щелям между досок, чтобы увидеть хоть что-то. Но смотреть было не на что. Бесконечные кусты, каменные заборы и голубые служанки, шагающие по обе стороны носилок. Гриб семенил рядом с одной из них.

Казалось, меня несли целую вечность. Наконец, носилки опустились, двери открылись. Гриб велел выходить. Но в тот же момент, когда я выставила ногу и пригнулась, меня накрыли глухим черным покрывалом. Я вскрикнула от неожиданности, замахала руками, пытаясь сдернуть ткань, но меня, тут же, схватили за руки.

— Веди себя прилично.

Надо же! Гриб еще и требовал каких-то приличий!

— Куда вы меня ведете?

— Помолчи.

Я дернулась изо всех сил и завизжала так громко, как могла. Но, тут же, почувствовала через ткань, как мне закрыли рот ладонью и куда-то потащили.

Когда убрали покрывало, я даже пригнулась, готовая к чему угодно. Но опешила, увидев небольшую чистую комнату с окном. Кровать за шторкой с кистями, стол, стул… Не тюрьма — уже хорошо. Но мне это все очень не нравилось… Что все это значит? Пиявка рассказала, как все было, и с меня сняли обвинения? Но тогда почему не отпустили, а приволокли сюда? Я не хочу оставаться в этом проклятом дворце ни одной лишней минуты.

Я повернулась к Грибу:

— Льер…

Он не дал мне договорить. Скривился и махнул рукой. Обратился к девушкам:

— Иза, Эрна, вы все поняли?

Обе с готовностью поклонились:

— Да, льер Боск. Не беспокойтесь.

— Я жду.

Он развернулся и тут же вышел. А девушки засуетились. Одна из них, — кажется, Гриб назвал ее Изой, — поставила медный таз и взялась за кувшин:

— Льери, вы должны вымыть руки. Льер Боск велел подать вам обед.

Что ж… обед — это прекрасно. Главное, чтобы он не был последним. Я, наверное, уже больше суток ничего не ела. Но с чего такая щедрость? Что они задумали? Надо бы этих служанок как-то вывести на разговор…

Я сидела за столом и смотрела, как девушки расставляют блюда. И давилась слюной. Это был целый пир. Вареные овощи, крупа, хлеб, тушеное мясо… Сначала поем — а потом все остальное. Я брала кусочки овощей руками и складывала в рот. Я же руки мыла. Но смотрели на меня… странно. Ну и демон с ними.

Я проглотила очередной кусок:

— Льери, могу я кое-что спросить?

Девушки переглянулись, но кивнули.

— А этот льер Боск… — я замялась. — Он, правда… евнух?

Эрна снова кивнула.

Я едва сдержала улыбку.

— Тут все мужчины евнухи?

— Все. Кроме стражи и тех, кто не вхож в гарем.

— И главный управляющий?

— Конечно.

Я даже прыснула со смеху. Меня буквально распирало от какой-то неприличной злой радости. Так ему и надо. Теперь он уже не казался таким напыщенным. Как говорится: мелочь, а приятно. Значит, убогенький, как бы ни пыжился.