Мама для потеряшек

6

Гирш вернулся часа через полтора, но это время показалось мне вечностью. Я вздрагивала от каждого шороха за стеной, представляя то голодных волков, то убийцу, крадущегося по лесу.
Однако Гром спокойно лежал рядом, положив серую морду на мохнатые лапы, и это немного успокаивало.
Наконец пес насторожил уши, поднялся и радостно завилял хвостом.
Подкравшись к щели в стене, я увидела Гирша.
Он отряхнул лопату, воткнул ее в землю и, пригнувшись, зашел в землянку.
— Худо дело, госпожа Катрина, — сказал он, снимая шапку. — В кармане у покойника вот что нашлось.
Он разжал ладонь и показал бесформенный, оплавленный металлический комок.
— Что это, Гирш?
— Думаю, серебрушки, что ему заплатили за вашу погибель. У самого Жиля отродясь и медяка-то водилось. Не зря духи на него молнию наслали!
— Духи? — изумилась я.
— Конечно, госпожа. В ночь пяти святых они грешников наказывают, кто заслужил.
По школьному курсу физики я знала, что молнию могли притянуть серебряные монеты в кармане покойника, но промолчала. Незнакомого Жиля, замышлявшего мое убийство, было не жаль.

— Вот что, госпожа, — решительно сказал Гирш. — Схожу-ка я в ваше имение, послушаю, что люди болтают. Вернусь к вечеру. Вы не бойтесь, с вами Гром останется. Пес он умный, чужого не подпустит. Вот вам пока лепешки, сыр, а я что-нибудь посущественней принесу. Батюшка-то ваш всегда добр ко мне был. Когда Эван мой женился, так он три серебрушки подарил, а матушка ваша — скатерть красивую. Жалели они людей-то, родители ваши, не то что баронесса нынешняя…
Гирш уложил в мешок тушу косули.
— Гирш, а у вас зеркала тут нет?
Старик изумленно посмотрел на меня.
— Госпожа Катрина, мне оно здесь ни к чему. Но может, раздобуду в деревне у невестки.

Мужчина ушел, и я снова осталась одна. Делать было нечего, и я прилегла на шкуру, стараясь не думать, что в ней могут быть блохи или иные местные паразиты. Глаза сами собой закрылись, и я задремала.
Мне приснилась красивая рыжеволосая женщина в длинном светлом платье и мужчина с темными усами и благородным лицом, в старинном зеленом камзоле с эполетами. Они весело смеялись, протягивая ко мне руки.
— Катрина, иди к нам! — говорила женщина, показывая красивую куклу с фарфоровым личиком. — Смотри, папа привез тебе подарок из столицы!

Мужчина подхватил меня на руки и закружил.
Проснувшись, я поняла, что это детские воспоминания несчастной Катрины, в чье тело я попала. Родители явно любили и баловали дочь.

Но где настоящая Катрина? Как я здесь оказалась? Никто не мог ответить мне на эти вопросы.
В горле стоял ком, но плакать было бесполезно. Раз уж я попала сюда, нужно было выживать.
Гирш вернулся к вечеру, как и обещал, с большой котомкой. Развязав ее, он достал окорок, половину каравая ржаного хлеба, сыр и холодную жареную курицу с парой луковиц.
— Плохи дела, госпожа Катрина, — сказал он, усаживаясь на грубо склоченный табурет и тяжело вздохнул.
— В замке моя племянница слышала, что после смерти вашего батюшки приезжал законник. Все наследство досталось госпоже баронессе и Этель, дочке ее от первого мужа. Такова, мол, была воля покойного барона Фернана. А вам остался только бабушкин дом в Мервасе. Он ваш, потому его баронесса прибрать к рукам и не смогла.
Племянница говорит, вы мачехе не ко двору пришлись. Этель-то, сестрица сводная ваша, глаз положила на Карла Аткинса, вашего жениха. Все видели, как она на него заглядывалась, когда он к вам приезжал. Только когда завещание господина Дальера огласили, Карл мигом передумал на вас жениться и к Этель подкатывать стал. Та, конечно, и мизинца вашего не стоит — вредная, вертлявая да писклявая, и лицом в мамашу вышла. Вот мачеха, видно, и решила вас со свету сжить…
Я жадно впитывала информацию.
Выходит, мачеха не просто выставила меня из дома, обеспечив билет в один конец. Она решила проблему радикально. Как и Ангелина Львовна , она постаралась прибрать к рукам все, до чего смогла дотянуться.

Меня не просто выгнали — меня решили устранить.
Здешних законов я не знала и побороться за права пока не могла.

Дом в Мервасе… Возможно, это мой единственный шанс. Но как до него добраться?
— А где находится этот Мервас? — спросила я.
— Слышал, далековато, — Гирш почесал голову. — Надобно сначала до Лаута добраться, там поискать дилижанс до Редвила. А оттуда дальше двигать...

Только я вам еще не все досказал, госпожа Катрина. По дороге стражники скачут. Меня дважды останавливали, спрашивали, не видал ли я чего подозрительного в лесу. И говорят, нашли на дороге еще одного покойника, весь обгорел, даже не узнать, кто таков. Видно, и его молния шарахнула. А рядом лошадь брела с обгоревшими постромками, без возчика и телеги… Чудные дела. Я, конечно, промолчал. Но думаю, госпожа Катрина, вас они разыскивают.

Старик протянул мне еду, и я стала жевать, лихорадочно размышляя. Меня ищут. Значит, мне надо бежать. Но сначала нужно было переждать разгар поисков.
— Спасибо, Гирш. Ты сильно рискуешь ради меня.
— Не впервой, госпожа, — он махнул рукой. — Надо бы теперь подумать, как вас отсюда тихо вывести. А пока — поешьте и спать пора. Завтра голова светлее будет.
Пока он резал хлеб и курицу, я украдкой посмотрела на щель в стене. Сверток с жемчугом и кольцом, мое единственное имущество, был на месте.

Гирш, пожевав, вдруг хмуро добавил:
— Еще одно я вспомнил, госпожа. Племянница моя слышала, будто баронесса кричала, что вы у нее что-то украли. Так и вопила: «Катрина — воровка, дрянь неблагодарная!» Только никто ей не верит, вы ко всем в доме с добром относились…
Я невольно покосилась на безымянный палец, где чуть заметно розовел след от кольца.
Гирш развязал мешок и протянул мне простыню, подушку и стеганое покрывало.
— Видно, надо вам здесь немного переждать, пока все уляжется. А потом я подумаю, как вас в Лаут отправить. Спрятал бы я вас у невестки в деревне, да опасно это, ребятишки язык за зубами не умеют держать…
Порывшись в кармане куртки, старик пробормотал:
— Чуть не забыл. Вы зеркало просили, госпожа Катрина.
Он протянул маленькое треснувшее зеркальце в грубой деревянной оправе. В полумраке землянки я ничего не разглядела и выбралась на улицу, где уже начинало смеркаться.
На меня смотрело лицо совершенно незнакомой девушки. Серо-зеленые глаза, чуть вздернутый аккуратный нос, ровные каштановые брови, высокие скулы, губы в форме сердечка. Катрина Дальер оказалась очень хорошенькой. На вид — лет девятнадцати, не больше. Хотя бы с лицом мне повезло в этом мире.