Мама для потеряшек

7

Утром я почувствовала, что голова раскалывается, а горло распухло и больно говорить. Все тело ломило. Все-таки ночь на сырой земле в лесном овраге не прошла бесследно.
Гирш переполошился, начал заваривать какие-то травы и отпаивать меня терпким горячим чаем.
— Я вас быстро на ноги поставлю, госпожа баронесса, — приговаривал он, протягивая оловянную кружку.
— Я не баронесса, — просипела я, но старик только отмахнулся.
— Вы законная и единственная дочь барона Фернана Дальера, стало быть, самая настоящая баронесса Катрина Дальер. Хоть, выходит, и без имения остались по воле мачехи.

Катрина Дальер. Имя красивое, певучее.
— Хотя бы имя похожее, — прошептала я и снова погрузилась в забытье.

Я то и дело проваливалась в тяжелый сон, где, словно разноцветные стеклышки в калейдоскопе, кружились и сменяли друг друга разрозненные картины.
Вот небольшая комната с низким, потрескавшимся потолком. В ней стоит грузная женщина бальзаковского возраста в бордовом бархатном платье. У нее крючковатый нос, темные усики над губой и густая монобровь. Руки унизаны золотыми браслетами, на толстых пальцах — перстни с крупными яркими камнями.
Сначала я приняла ее за цыганскую гадалку.

Женщина заговорила резким пронзительным голосом, от которого тут же заболела голова:
— Катрина, барон Дальер ясно высказал свою волю. Он оставил имение и капиталы мне. Фернан всегда хотел, чтобы ты научилась самостоятельности, поэтому завтра же отправишься в Мервас, в дом своей бабки. Я уже велела приготовить экипаж, так что начинай собирать вещи…
Рядом с дамой маячила ее молодая копия — девушка с такими же резкими чертами лица и сросшимися бровями, в платье цвета мяты, которое лишь подчеркивало нездоровую желтизну кожи.
— Матушка, надо проверить, чтобы она ничего нашего с собой не прихватила, — заявила девица, глядя на меня с плохо скрываемым презрением.
— Этель, дорогая, не беспокойся, я об этом позабочусь, — слащаво ответила женщина.

Выходит, это и есть моя мачеха и сводная сестра. По крайней мере, теперь я буду знать врагов в лицо.

В другом сне я скакала на лошади рядом с субтильным блондином в безвкусном парчовом жилете, узор на котором напоминал бубновую масть в игральных картах.

— Дорогая Катрина, душа моя, как только мы поженимся, мы непременно купим дом в столице и уедем из этой душной провинции, — вкрадчиво вещал бубновый блондин, поправляя жидковатые завитые кончики волос.

— Конечно, Карл, — отвечала я, и это был не мой голос — мелодичный, нежный, как серебряный колокольчик.
От этого Карла прежняя Катрина, кажется, была без ума. Ее сердечко в груди взволнованно трепыхалось, щеки предательски пылали. Но мне ее жених не понравился с первого взгляда. Он очень смахивал на охотника за приданым. И дом в столице явно собирался покупать на деньги будущей жены.

В следующем обрывке сна я увидела, как Катрина сидит у постели пожилого мужчины. Он был тяжело болен. Бледность, впалые щеки, темные круги под глазами на благородном лице предвещали приближающуюся кончину.
Мужчина держал девушку за руку исхудавшими, горячими пальцами.
— Кати, доченька, скоро я встречусь с твоей матушкой. Но твое будущее я обеспечу, — на этих словах барон сильно закашлялся и откинулся на подушки, обессилев. — Позови доктора… Пусть пришлют законника, — прошептал он и зашелся в глубоком мучительном кашле.
Сон оборвался, и я, проснувшись, принялась складывать кусочки паззла.
Так, умирающий отец хотел позаботиться о дочери. Законник явно понадобился для составления завещания. Но что же произошло потом? Почему мачеха выставила Катрину из дома, да еще и позаботилась о том, чтобы девушка исчезла?

Вполне вероятно, дело здесь нечисто. Я сразу вспомнила Ангелину Львовну и дарственную, которой она размахивала передо мной.

Другие сны были скомканными: пожилые женщины в темных чепцах, ряды книжных шкафов, строгая сухопарая дама в пенсне, стучащая указкой по столу…
На третий день жар наконец отступил, оставив после себя слабость. Но голова была ясной.

Гирш искренне обрадовался.
— Госпожа Катрина, наконец-то. Я уж за вас испугался не на шутку, молился велийской деве. Вы в бреду все про какую-то Ангелину говорили… Имя-то какое чудное.

— Я хочу выйти на улицу, — тихо сказала я.

Находиться в маленькой землянке мне порядком надоело. Но больше всего угнетала мысль, что я подвергаю жизнь старика и его семьи огромному риску. Баронесса обладала здесь почти неограниченной властью. Узнай она, что Гирш мне помог, беды не миновать ни ему, ни его невестке с детьми.
За эти дни у меня созрел четкий план: добраться до Мерваса, найти дом, завещанный бабушкой Катрине, и начать там новую жизнь.

То, что мачеха постаралась избавиться от меня, могло означать, что с завещанием барона Фернана Дальера не все чисто.

Но я не знала здешних законов, да и бороться за неведомое наследство в мои планы пока не входило.

В имении была куча людей, рано или поздно заподозривших бы, что я не настоящая Катрина. Что со мной тогда станет? Инквизиция, лечебница для душевнобольных? Или просто запрут в комнате? Скорее всего, меня снова попытаются устранить.

Нет, самым безопасным выходом для меня было уехать в Мервас, где никто не знает настоящую Катрину Дальер.