Мама для потеряшек

8

— Гирш, а далеко отсюда до Лаута? — спросила я.

— На лошади часа три, пешком — почитай, целый день. Только если вас на дорогах еще ищут, то это верная погибель, госпожа Катрина. Больно приметная вы барышня, — вздохнул старик.
— А что, если мне переодеться? И косу отрезать? — предложила я.

Старик задумчиво почесал бороду, оценивающе глядя на меня.
— Хм… Если вас в мужскую одежку вырядить да волосы укоротить, можете сойти за парнишку. Вы худенькая, росточком не вышли. Принесу-ка я одежду Эвана моего, посмотрим, что получится.
Гирш вернулся часа через два и протянул мне сверток. В нем оказалась поношенная, но чистая куртка с заплатами на локтях, широкие темные штаны и серая рубаха свободного покроя.

— Ну, вы это…примерьте пока, а я пойду пока силки на зайцев посмотрю, —сказал старик. — И вот вам еще, — он протянул иголку с катушкой грубых ниток и выбрался из землянки.

Я приступила к переодеванию.
Штанины и рукава пришлось несколько раз подворачивать. Вооружившись иголкой с грубой ниткой, я кое-как подогнала новый гардероб. Одежда была широковатой, но зато скрадывала грудь.

Когда Гирш вернулся, я попросила у него нож. Помедлив, взяла в руки тяжелую каштановую косу.

— И не жаль вам такую красоту, госпожа баро…Катрина? — спросил старик.

В его голосе слышалась настоящая боль.
— Новая коса отрастет. Новая голова — вряд ли, — ответила я и, стиснув зубы, одним резким движением отсекла каштановую с рыжинкой косу, которой прежняя Катрина, наверное, очень гордилась.
Теперь из мутного зеркальца на меня смотрел подросток с торчащими неровными вихрами.

— Надобно и шапку вам, — старик протянул серую шапку из легкой темной ткани, и я натянула ее, спрятав, как смогла, неровные пряди
— А ведь я и не признал бы вас сразу, госпожа Катрина, — констатировал Гирш, придирчиво разглядывая меня.
— Это и нужно, — вздохнула я с облегчением.
— Голосок только у вас больно нежный, госпожа. А ну-ка, пройдитесь, — вдруг скомандовал он.
Я сделала несколько неуверенных шагов, стараясь не семенить.
— Вроде сойдет. Только шагайте шире, руки в карманы засуньте. И смотрите не под ноги, а вперед, да уверенней. Парнишки так ходят.
Я заставила себя расправить плечи и зашагать немного вразвалочку.

На утренниках в детских садах мне приходилось играть Снегурочку, Бабу-Ягу, доктора Айболита и еще кучу сказочных персонажей. Наверно, смогу изобразить и подростка.
— Ну, может, и сгодится, — наконец кивнул старик. — Назавтра с утречка и двинемся. Вы пока что с Громом здесь посидите, а я грибов пособираю, продам их в Лауте на рынке.
Он подхватил пару больших плетеных корзин и оставил меня в землянке. Ближе к вечеру он появился с полными корзинами и большим мешком крепких белых грибов. Я ахнула от такого богатства. Гирш довольно улыбнулся и поставил варить грибную похлебку.
— В нашем лесу не пропадешь, госпожа Катрина. На рассвете я в деревню схожу за лошадью, и отправимся мы с вами в Лаут. Там дилижансы ходят, подыщу для вас что-нибудь подходящее.
Утром Гирш вывел меня на проселочную дорогу. На обочине нас ждала серая лошадь, запряженная в маленькую повозку на деревянных колесах. Рядом, высунув язык, сидел Гром. В телеге лежало несколько корзин и мешков с грибами.
— Забирайтесь, госпожа. Прикроем пока вас сеном. Лошадь я у соседа взял, он меня всегда выручает.
Я зарылась в душистое сено, и Гирш набросил на меня сверху покрывало. Гром тоже запрыгнул в телегу, и повозка тронулась.
Я лежала, вдыхая горьковатый запах сена и грибов, и слушала, как Гирш покрикивает на лошадь. Рядом со мной был припрятан сверток, где лежали платье, жемчуг и таинственное кольцо.
— А ну-ка, притихните, — вдруг сказал Гирш, и повозка остановилась.
Я услышала мужской голос:
— Здорово, дядька Гирш! Куда едешь-то?
— И тебе не хворать, Фрэнк. Грибы на рынок везу в Лаут.
— А ну, покажи свои грибы! — велел незнакомец.
Я даже дыхание затаила, опасаясь, что сейчас меня обнаружат.
— Отличные грибы, Фрэнк, что пожарить, что на зиму посушить. Возьми вот себе корзинку, жена довольна будет, — голос Гирша звучал спокойно.
Рядом зашуршало сено. Я замерла. Вдобавок вдруг нестерпимо захотелось чихнуть, и я зажала себе рот и нос.
После нескольких долгих секунд незнакомый голос спросил:
— Да, хороши грибы, спасибо. А что, дядька Гирш, не видал ты чего подозрительного, пока по лесу ходил?
— Да вроде нет. А почему спрашиваешь-то, Фрэнк?
— Госпожа баронесса ищет Жиля Менса, пропал он. Говорят, награду она за него, шепелявого, объявила. Не знаю уж, зачем он ей срочно понадобился. Исчез, говорят, после ночи пяти святых.
— Не видал его давненько, — ответил Гирш. — Может, стырил Жиль чего, за ним такое водится..
— Ну ладно, поезжай, — велел невидимый Фрэнк, и телега тронулась с места.

Я перевела дух.
Через несколько минут Гирш сказал:
— Фрэнк этот из нашей деревни, теперь стражником в замке служит. Видно, баронесса хотела Жиля допросить, а то и вовсе от него избавиться. Только его уже никто не отыщет…

Я вздрогнула, вспомнив страшного мертвеца.
— Ну все, теперь можно и выбираться, госпожа, — произнес Гирш примерно через полчаса.
Он остановил лошадь и откинул покрывало. Я села в повозке, отряхивая солому с одежды, и с любопытством стала разглядывать маленькие дома, лепившиеся друг к другу. Пахло жареной рыбой, навозом и ржаным хлебом.

Кое-где висели вывески, видимо, это были местные лавки. Сапоги, калачи, женское платье и даже длинный ящик, напоминающий гроб.

Увидела я и несколько надписей. Буквы были странной формы, округлые и вытянутые, с завитушками и перекладинами, немного похожие на древнегреческие, но к своему счастью, я сумела прочитать «Лекарь Тониус», « Портной Коль». Хорошо, что мне передалось умение Катрины читать.

Не менее интересно было разглядывать прохожих.