Мама для потеряшек

9

Подхватив свой узелок, я вскарабкалась по лесенке на крышу дилижанса, где оказались две деревянные скамеечки, огороженные перилами. Места здесь стоили вдвое дешевле, но желающие сэкономить тоже нашлись.

Там уже сидела полноватая румяная женщина в белом оборчатом чепце и ситцевом голубом платье.
— Сейчас придет мой муж, — сказала она, улыбаясь.

Действительно, вскоре показался коренастый усатый мужчина в серой куртке. Он нес несколько деревянных решетчатых ящиков, из которых доносился громкий писк.

— Помоги, парнишка, да держи аккуратно,— попросил он меня, и я стала подхватывать ящики и устанавливать их, стараясь не трясти.
— Вот, на рынке выгодно закупились, — довольно пояснила женщина. — Скоро торговля оживится, война-то почти закончилась. Цыплята подрастут, и в трактире у нас всегда будет свежая курятина.

Мужчина, кряхтя, забрался наверх, кучер убрал лесенку и взобрался на козлы.
— Ну, помоги нам, велийская дева! — извозчик щелкнул вожжами, и дилижанс тронулся с места.
Я махнула рукой Гиршу, еще раз мысленно поблагодарив за все доброго старика.

На выезде из города дилижанс остановила пара стражников. Старший, толстый седоусый мужчина в синем мундире, гаркнул:
— А ну, стой! Велено сейчас никого просто так не выпускать из Лаута.

Экипаж остановился, и стражники стали разглядывать лица людей.
— Что случилось? Кого-то ищете, господин сержант? — поинтересовался один из пассажиров внизу, добродушный на вид мужчина с пышными усами.
— Девицу одну, воровку, — нехотя отозвался стражник помоложе.

Я сидела, ни жива ни мертва. Интуиция просто кричала, что речь идет обо мне. Сейчас меня схватят и поволокут то ли в тюрьму, то ли обратно к мачехе. Стражники тем временем внимательно заглядывали в лица пассажиров.
— А там кто? — спросил старший, кивая на крышу дилижанса.
— Там цыплята в ящиках, муженек мой да парнишка, господин сержант, — бойко ответила женщина в чепце.
— Как звать? — гаркнул стражник, ткнув в меня пальцем.

Я помахала руками возле рта.
— Ты что, глухой? — рявкнул он громче.
— Это парнишка немой, господин сержант. К тетке едет в Редвил, — быстро вступилась за меня хозяйка цыплят.
— Ты сам что, разговаривать не умеешь?
Я закивала, показывая на рот и безнадежно разводя руками.

Толстому стражнику, видно, лень было забираться наверх, к тому же цыплята, всполошившись, заверещали так, что уши закладывало.
— Ладно, проезжай! — махнул старший стражник рукой кучеру.
Возница, уже забравшийся на козлы, кивнул и щелкнул вожжами. Я заметила, как он сунул монетку толстому сержанту.

Наконец дилижанс снова тронулся, и с моей души словно камень упал. Женщина развернула узелок с пирогами и предложила мне:
— Возьми, паренек.
Я кивнула и с благодарностью взяла еще теплый пирог с капустой.

Дилижанс выехал из города на проселочную дорогу. Об асфальте, конечно, здесь не слышали, поэтому на ухабах меня иногда подбрасывало так, что приходилось цепляться за перила. Сначала по обе стороны тянулись зеленые поля, а потом начались рощи и перелески.

В целом пейзаж напоминал подмосковский, не было только автомобилей, асфальта и столбов с проводами. Иногда навстречу попадались всадники и повозки.

Цыплята весело попискивали, а женщина с мужем переговаривались о делах трактира. Я почти не вслушивалась в их беседу.
— Наверно, трудно немым-то быть, — сочувственно вздохнула женщина, глядя на меня.

Она достала пироги и протянула один мужу.
— Да иногда бы и помолчать не грех, Сара, — проворчал мужчина, вгрызаясь в пирог крепкими белыми зубами.
Женщина снова угостила меня, и я приложила руку к сердцу.
— Ручки-то какие тонкие, нежные у тебя, — вздохнула она.
Я смутилась. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.

К счастью, Сара снова завела разговор с мужем.

Пару раз дилижанс останавливался, чтобы пассажиры могли сходить в кустики, и мне приходилось торопливо идти в лес дальше всех, чтобы скрыть свой секрет.

На первой же остановке я с удивлением заметила в лесу необычные деревья с красноватой глянцевой корой. Не удержавшись, потрогала ствол и вскрикнула. Ощущение было, как крапиву задела, только гораздо больнее.

Ладонь тут же покрылась волдырями и началась чесаться. Из глаз брызнули слезы.

Кое-как забравшись на крышу дилижанса, я рассматривала опухшую ладонь.

— Ты что же, краснодрев задел? — участливо спросила Сара.

Я кивнула.

— Ты разве не знаешь, что нельзя его трогать? Кора у него ядовитая, зато древесина самая прочная, даже корабли из него строят, — сказал Фрэнк.

Постепенно боль в руке утихла.

К вечеру мы добрались до Редвила — конечной остановки. Как я поняла, это был более крупный город по сравнению с Лаутом, здесь встречались двухэтажные дома, клумбы и даже фонтаны. На вымощенной светлым крупным булыжником площади стояло высокое здание со шпилем, похожее на ратушу.

Лавок в центре города было больше. Попадались богато одетые люди в ярких нарядах. Я увидела, что некоторые женщины носят волосы до плеч, и немного успокоилась. Значит, я не должна сильно выделяться со своими короткими волосами.

Дилижанс остановился возле разноцветного столба, и пассажиры стали выбираться. Извозчик подставил нам лестницу, и я первой спустилась вниз на вымощенную булыжником улицу.

Помогла Фрэнку сгрузить ящики с пищащими цыплятами.

— Слушай, паренек, а может, к нам в трактир пойдешь работать? Всегда сыт будешь, и с крышей над головой, — предложил мужчина, подавая руку жене.

Я отрицательно помотала головой.
— Ну давай, малец, ищи свою тетку, — крикнул мне возница, уже разгружая почтовые тюки.
Я кивнула и, подхватив свою котомку, торопливо пошла. Хоть Лаут и остался позади, нельзя было чувствовать себя в безопасности. Вдруг мачеха и сюда решила направить ищеек? Ведь те три дня, что я провела в землянке Гирша, давали ей преимущество во времени.