Мама для потеряшек

10

Я пошла наугад и скоро увидела вывеску: «Постоялый двор Жерме».
Но подойдя поближе, я не рискнула туда заходить. Доносившиеся из грязных маленьких окон грубый мужской смех и визгливое женское хихиканье не внушали доверия. На крыльцо вышел, пошатываясь, мужчина в заляпанной рубахе. Схватившись за перила и согнувшись пополам, он стал опорожнять содержимое своего желудка. Я брезгливо поморщилась и поспешила прочь.

— Эй, красотка! - со смехом окликнула меня пара пошатывающихся гуляк, и я прибавила шаг.
Скоро стемнеет. Что делать?

Я торопливо шла вперед и вдруг увидела вывеску: «Дамская лавка».
На ней было нарисовано пышное женское платье и рядом маленькая шляпка.
Я решила зайти, было любопытно посмотреть, какие вещи продаются здесь, тем более мне очень хотелось сменить платье Катрины на что-то другое.

Выбор был невелик, к тому же бархатные и шелковые платья с открытыми плечами и декольте были скорее для балов, чем для улицы. Цены здесь были явно дорогими.

Я растерянно разглядывала товары.
— Если вам что подешевле да попроще, то за углом есть лавка, — тихо сказала худенькая девушка-продавщица. — Заодно там и постричься можно, у Мари.
Я покраснела и потрогала рукой свои вихры, а затем поспешила прочь.

На углу улицы виднелась небольшая деревянная вывеска, на которой были изображены ножницы и расческа.

Парикмахерская Мари оказалась совсем крохотной. Пара стульев, зеркала на стенах и столик, на котором стояли кувшин и таз с водой.

Пожилая женщина с карими глазами кивнула, когда я показала жестом на свои волосы.
— Кто у вас умер? — участливо спросила она, уже взяв в руки ножницы. — Жених, брат, батюшка?
— Батюшка, — ответила я.
Кажется, в этом мире некоторые женщины отрезали длинные волосы в знак траура. Мари ловко защелкала ножницами.
Через несколько минут голова преобразилась. Теперь вихры не торчали, а волнистые волосы красиво обрамляли голову, касаясь плеч. Я никак не могла привыкнуть к своему отражению. Юное лицо, большие серо-зеленые глаза, нежный овал лица. Наверняка Катрина нравилась мужчинам, а она выбрала такое ничтожество, как Карл Аткинс.
Расплатившись с женщиной медной монеткой, я вышла на улицу, и почти сразу до меня донесся изумительный запах выпечки. Живот предательски заурчал.

Я заглянула в приоткрытую дверь на другой стороне узкой улочки,

откуда доносился аромат. Это оказалась небольшая кондитерская. Изнутри она напоминала пряничный домик из сказки. Красивые картинки на стенах, разноцветная посуда, скатерти и ажурные салфетки на столиках, горящие лампы под стеклянными колпаками создавали праздничное настроение.
— Чего пожелаете, госпожа? — приветливо улыбнулась румяная белокурая женщина средних лет в кружевном чепце.
Я заказала чай с изумительными булочками, покрытыми сахарной глазурью, и села за столик у окна. На подоконнике стоял керамический горшок с неизвестным мне цветущим растением. Булочки просто таяли во рту.

На миг я даже забыла про свои проблемы, наслаждаясь вкусной едой.

Вдруг я увидела ребенка, который смотрел через стекло прямо на меня. Вернее, на тарелку с булочками. Чумазый темноволосый мальчик лет десяти,

прилепившись лбом к стеклу, жадно глядел на сдобу,

Сразу было видно, что он очень голоден.

Кусок застрял у меня в горле. Я купила еще булочек и вместе с тарелкой вышла на улицу.

Теперь я увидела, что за руку мальчик держит девочку чуть помладше, такую же чумазую. Сходство детей было очевидным. Темные волосы и глаза, длинные ресницы, высокие скулы и настороженные тревожные взгляды.

— Угощайтесь, ребята, — я протянула им тарелку со сдобой.
Девчушка спряталась за спину брата , а он сказал:
— Спасибо, госпожа.
Мальчик осторожно взял одну булочку грязной рукой и протянул ее девочке:
— Держи.
Девчушка схватила сдобу и, запихав ее в рот почти целиком, стала торопливо жевать.
— Так нельзя, ешь помаленьку, — сказал мальчик.

И только потом сам взял булку. Мальчик ел очень аккуратно, подставляя грязную ладошку, чтобы собирать падавшие сахарные крошки.

В этом жесте было какое-то недетское достоинство.

— А ну, брысь отсюда, попрошайки! — услышала я за спиной сердитый женский голос. Обернувшись, я увидела белокурую хозяйку кондитерской. Уперев руки в бока, она замахала в сторону детей большим полотенцем, словно отгоняя назойливых насекомых. — Пошли вон, бродяжки, кому сказала! — прикрикнула она на детей.
— Это же дети! — возмущенно сказала я. — И они голодны.
— Вы всех не пережалеете, госпожа. А они мне клиентов отпугивают. У меня приличное чистое заведение! — повысила она голос.
— Подождите меня немножко, — попросила я ребят.

Вернувшись в кондитерскую, я схватила свою котомку и выбежала прочь под недовольное ворчание хозяйки, прихватив булочки. Пряничный домик мгновенно растерял свое очарование.

Дети глядели на меня испуганно и растерянно.

— Вы где живете, ребята? — тихо спросила я.

Хотя по виду ребятишек было совершенно ясно, что у них нет дома.

Грязная рваная одежонка, чумазые личики, растрепанные волосы. К тому же от них сильно пахло гарью.

Мальчик молча пожал плечами.

— Где ваши родители?

Мальчик закусил губу и по-прежнему молчал.

— Нету у нас родителей, госпожа, и дома тоже нет, — буркнул он наконец.

Мальчик глядел настороженно, готовый броситься прочь в любой миг.

И все же сердце подсказывало мне, что на улице дети оказались совсем недавно. Было в этом ребенке достоинство, а еще готовность защищать свою сестренку.

Мое сердце сжалось от боли. Что же им пришлось пережить? Дети были так же одиноки в этом мире, как и я.

Присев на корточки перед ребятами, я произнесла:

— У меня тоже никого здесь нет. Завтра я хочу уехать отсюда в Мервас. Поедете со мной?

С замиранием сердца я ждала их ответа. Почему-то это стало сейчас для меня очень важным.