Мама для потеряшек

11

Я увидела вывеску «Постоялый двор Гидеона» на двухэтажном приземистом здании и решительно направилась туда.
— Мне нужна комната для меня и двоих детей, — обратилась я к хозяину, краснолицему усатому мужчине в бархатном коричневом жилете, восседавшему за конторкой.

Но тот, глянув на нашу компанию, презрительно скривил губы и заявил, что свободных комнат нет.
— Не хватало еще, чтобы мои постояльцы вшей от вас набрались, — бросил он мне вслед.

С пылающими щеками я вышла на крыльцо, ведя за собой ребят.
— Это он из-за нас, госпожа Катрина, — горько проговорил Алекс.
Эмили всхлипнула.
— Ничего, сейчас обязательно найдем другое место, где можно переночевать, — твердо заявила я, хотя сама уже не испытывала уверенности.

Скоро стемнеет. Что мне делать с двумя ребятишками в незнакомом городе?

Прохожие смотрели на нас кто равнодушно, кто с любопытством или тем же презрением. Годы работы в детском саду научили меня быть наблюдательной. Вскоре я заметила пожилую женщину в чепце. Ее лицо показалось мне добрым.
— Госпожа, не подскажете ли, где нам с ребятами найти комнату на ночь? Я заплачу, сколько надо, — добавила я для надежности.
— Заверните в этот переулок, там будет зеленый домик вдовы Дарош. Она часто сдает комнаты, думаю, и для вас местечко найдется, — ответила женщина.

Поблагодарив ее, мы свернули в указанный переулок, и вскоре я уже стучала молоточком в зеленую дверь.
Вдова Дарош оказалась женщиной лет сорока с приятным усталым лицом. В ее еще темных волосах уже виднелись седые пряди.
— Госпожа, мне сказали, что вы сдаете комнаты? — спросила я.
Женщина внимательно, оценивающе посмотрела на меня, а затем на ребят.
— А что вы хотели?
— Переночевать с детьми. А завтра, скорее всего, мы уедем на дилижансе.
— Вообще-то я сдаю комнату не менее чем на неделю, с ужином и завтраком, и оплату беру вперед.
— Я заплачу за неделю. Сколько?
— Две серебрушки.

Я пока совсем не разбиралась в местных ценах, но деваться было некуда. Отсчитала монеты, и вдова повела нас в дом.

— Что же вы так детей запустили, госпожа? — неодобрительно покачала головой женщина.

— Эти дети— сироты, я только сегодня встретилась с ними, — тихо ответила я.

Лицо вдовы немного смягчилось. Она вздохнула.
— Нам нужно еще помыться. Ребята измазались в дороге, — объяснила я.
Хозяйка провела нас в небольшую комнату, но чистую и уютную. Там стояла широкая кровать, платяной шкаф, пара стульев и два маленьких диванчика. Она выдала чистое постельное белье и полотенца.
— Скажите, где я могу купить детскую одежду?
— У меня кое-что осталось от сына, мальчику подойдет. За медяшку отдам. А вот на девочку у меня ничего нет. Может, пока тоже штаны с рубашкой оденет. Завтра покажу лавку неподалеку, там можно будет что-то подобрать.

Хозяйка принесла пару детских чистых рубашек и штанов.
— Вон там умывальник и уборная, — она показала на небольшую комнатку с кранами и корытом. — Здесь и помыться можно, и постирать. Мыло здесь есть и щелочь для стирки. Это входит в стоимость жилья.

Оказалось, что из одного крана течет теплая вода.

Я наполнила корыто теплой водой.
— Эмили, мне нужно тебя помыть, ты не возражаешь?
Она молча кивнула и разделась.
Я посадила девочку в воду, взяла мыльную губку и стала осторожно смывать грязь с ее худенького тельца. Затем несколько раз промыла и прополоскала темные густые волосы. К счастью, никаких насекомых там не оказалось, одна лишь пыль да грязь. Вода быстро потемнела.
После купания я предложила Эмили чистую одежду и помогла ей одеться.
Алекс решительно заявил, что будет мыться сам. Я поняла, что мальчик стесняется. Наполнив корыто чистой водой, я оставила его одного.

После мытья дети преобразились. Румяные и чистые, они смотрели на меня сияющими глазами.
Вдова позвала нас ужинать и предложила пирог с рыбой, молоко, кусочки нежной ветчины и сыра.
Ребята ели с завидным аппетитом, но, насытившись, быстро начали клевать носами.
— Я пойду их уложу, — сказала я хозяйке.
— А потом приходите на кухню, посидим немного, — предложила женщина.

Застелив постель и уложив детей на диванчики, я пожелала им спокойной ночи.
— Завтра поищем дилижанс, и мы, наверное, уедем.
Эмили, зевнув, кивнула. Я подправила ей одеяло и вернулась на кухню. Вдова предложила мне грушевого сидра. Напиток оказался сладким и терпким, он немного напоминал лимонад.

Я не стала отказываться. Видимо, женщине хотелось поговорить.
— Вот и приходится комнаты сдавать, госпожа Катрина. С деньгами туго. Муж почти сразу на войне погиб, получаю за него небольшую пенсию. А сын только недавно пропал… Не знаю даже, что с ним, —хозяйка вздохнула.

— Он у меня служил капралом под командованием полковника Даниэля Орсента. Несколько писем было от Леона, так он всегда восхищался своим командиром. Да что там, все здесь считали Орсента героем. Он ведь тоже из наших мест. Кто же знал, что полковник-то предателем окажется… Вы, наверно, газеты читали, что он натворил. С тех пор вот ни слуха ни духа про моего мальчика.
Женщина пригорюнилась и налила себе еще стаканчик сидра.
— Мне очень жаль, госпожа Дарош, — тихо произнесла я.
Вдова вдруг спросила:
— Скажите, а у вас кто умер?
Она показала на мою коротко остриженную голову.
— Батюшка.
— А жених есть?
— Нет.
— Так зачем вам эти ребятишки? Обуза одна. Сдайте в приют, там сейчас много сирот. А сами замуж выйдете, своих нарожаете. Какому мужчине чужие-то дети нужны?

Разговор стал мне неприятен.
— Я, пожалуй, пойду, госпожа Дарош. Спасибо за ужин, — поднялась я из-за стола.
— Ну, ступайте, — задумчиво кивнула женщина.

Открыв дверь, я услышала шлепанье босых ног и легкий скрип двери. Вернувшись в комнату, осторожно зажгла лампу под стеклянным колпаком.
Эмили ровно сопела. Алекс же явно делал вид, что спит, его дыхание было неровным.
— Подслушивать некрасиво, Алекс, — сказала я.
— Вы и вправду нас в приют сдадите, госпожа Катрина? — мальчик резко сел. Его большие глаза наполнились слезами.
— Нет. Даю тебе слово. Но мы должны кое о чем договориться, Алекс. Нельзя красть. Нельзя обманывать.
Он серьезно кивнул.
— Понял, госпожа Катрина.
— Спокойной ночи.