Мама для потеряшек

15

Дилижанс катился по живописным узким улочкам Мерваса. Деревянные и каменные дома стояли вперемешку, вдоль пыльной дороги теснились невысокие цветущие кустарники, пахло сладкой сдобой и пряностями. Откуда-то доносились пронзительные крики чаек. Воздух был свежим и солоноватым, чувствовалась близость моря.

Я с любопытством разглядывала людей на улицах. Одни были одеты в яркие халаты с тюрбанами, другие в многослойную, развевающуюся при ходьбе одежду всех цветов радуги. Смуглые, белокожие и темнокожие люди, двухметровые гиганты и невысокие юркие мужчины с синими шапочками на головах спешили по своим делам. Но многие носили и традиционную средневековую одежду: встречались женщины в чепцах, шляпках или простых платках, некоторые и вовсе с непокрытыми головами; мужчины были в рубашках, жилетах и камзолах.

Наш многострадальный экипаж наконец остановился возле разноцветного столба. Попрощавшись с кучером и подхватив сумки, мы вышли на широкую городскую площадь. Наконец-то закончились тряска в дилижансе, мелкая дорожная пыль, оседающая в волосах и на одежде, и перекусы в придорожных тавернах.

Теперь нужно было найти ночлег, а уж потом отправляться на поиски дома бабушки Катрины Дальер.

Я шла наугад, вчитываясь в вывески в надежде отыскать скромное, но уютное заведение. Вскоре на двери одного из деревянных домов я увидела аккуратную табличку под стеклом: «Сдаются комнаты. Пансион госпожи Рады».

Постучав, я услышала шаги. Дверь открыла смуглая черноволосая женщина.
— Чем могу помочь, госпожа? — приветливо улыбнулась она.
— Я хотела бы снять комнату для себя и детей на пару дней.

Хозяйка окинула взглядом Алекса с Эмили и снова улыбнулась.
— Полсеребрушки в сутки за комнату, если будете обедать и ужинать. Меня госпожой Радой зовут.

Я протянула монету, и женщина провела нас в уютный зеленый двор. Возле крыльца дома цвели кусты роз, а в тенистом уголке даже журчал маленький фонтан.
— Откуда вы будете, госпожа? — с доброжелательным любопытством спросила госпожа Рада.
— Из Редвила.
— Долгий же путь вы проделали…

Комната, в которую нас привела хозяйка, оказалась просторной и светлой. Два окна, две широкие кровати, застеленные пестрыми покрывалами, на чисто вымытых полах — плетеные половики. Стол, пара стульев и небольшой платяной шкаф в углу дополняли обстановку.

Рядом располагались уборная и помещение для стирки с большим деревянным корытом. К моей радости, здесь был и водопровод — из крана текла тепловатая вода.

Умывшись и приведя себя в порядок, мы с детьми решили прогуляться и отправились к морю. Хозяйка подсказала, что идти туда недалеко.
Глаза у Алекса и Эмили горели, все было им интересно.
Скоро мы пришли к пристани.

Я замерла на берегу, пораженная открывшейся картиной. На сине-зеленой глади плавно покачивались десятки судов: изящные парусники, широкие баржи и внушительные корабли с несколькими палубами. На одном из них я даже разглядела пушки.

На пристани царила суматоха. Босоногие загорелые грузчики с криками и смехом перетаскивали огромные тюки, разгружая корабли. Небольшие юркие лодки сновали от берега к судам.
Уличные продавцы предлагали сладости, пироги и фрукты.

Я купила ребятам по паре сладких пирожков, напомнив себе, что надо попытаться продать жемчужины. Наличных денег было в обрез. Еще раз я вспомнила добрым словом капрала.

Пора было возвращаться в пансион госпожи Рады.
— А почему мы сразу не поехали в дом вашей бабушки, госпожа Катрина? — спросил меня Алекс.
— Я давно не была здесь и сначала хочу убедиться, что с домом все в порядке.

На самом деле я вообще никогда не посещала Мервас, но какая-то частица внутри меня, принадлежащая, видимо, Катрине Дальер, подсказывала, что в доме бабушки мне с ребятами будет хорошо.

Вернувшись в пансион, я спросила у хозяйки, как можно разыскать адрес человека.
— В городском магистрате должны знать, — ответила она. — Туда три квартала пройти надо…

Утром Алекс вызвался присмотреть за Эмили.
Я переоделась в легкое ситцевое платье, прихватила с собой жемчужины и колечко и отправилась на поиски магистрата.
Никто не обращал на меня внимания.

Я увидела вывеску: «Мастер Эрим». На табличке были красиво нарисованы золотистой краской пара сережек. Видимо, здесь был ювелирный магазин.
Толкнув дверь, я вошла внутрь. За прилавком сидел абсолютно лысый человек с пышными седыми усами.
— Что вам угодно, прекрасная госпожа? — эти слова он почти пропел.
—. У мастера Эрима есть все, что только душа красавицы пожелает. Красивые колечки, бусы и сережки под цвет ваших красивых глаз.

Поколебавшись, я сказала:
— Господин Эрим, мне хотелось бы продать это.
И протянула ему розовую жемчужину.
Хозяин лавки осторожно взял ее в руку и цокнул языком:
— Ах, какой чистый цвет! Большая редкость…
— Это тиринийский жемчуг, — осмелев, сказала я. Сколько вы можете за него предложить, господин Эрим?

Ювелир задумался.
— Если бы у вас была ещё одна такая, я дал бы вам за пару шестьдесят серебрушек. Серьги из тиринийского жемчуга очень ценятся.

Я достала еще одну жемчужину. В местных ценах я не разбиралась, но наличные деньги были очень нужны.
Ювелир отсчитал мне кучку монет, и я завязала их в платок.
Приятный увесистый узелок поднял настроение. Теперь я чувствовала себя гораздо уверенней.

Магистрат Мерваса оказался внушительным двухэтажным зданием из серого камня, над которым развевался синий штандарт с зубчатой короной. Местная бюрократия, к моему удивлению, оказалась быстрой. Молодой клерк полистал толстые книги записей и сообщил:
— Ариана Граулс проживала на Зеленой улице, в доме номер пять. Правда, ее уже нет в живых, — добавил он сочувственно.
Я поблагодарила юношу.
На площади у магистрата стояло несколько небольших открытых колясок, запряженных невысокими серыми лошадьми, извозчики наперебой зазывали прохожих прокатиться.