Мама для потеряшек

17

Вернувшись в пансион Рады, я пообедала с детьми, а затем мы отправились на прогулку.

Мервас чем-то неуловимо напоминал небольшой курортный городок на черноморском побережье: много людей в ярких одеждах, повсюду зелень и маленькие лавочки на каждом шагу, в которых продавалась всякая всячина и разнообразная еда.

Мы зашли в маленькую кондитерскую, где я заказала тарелку крошечных пирожных, засахаренных фруктов и ароматный чай. Ребята с удовольствием уплетали сладости.
— Госпожа Катрина, а когда мы поедем в дом вашей бабушки? — спросил Алекс, отодвигая пустую чашку.
— Дому нужен небольшой ремонт, пока мы поживем у госпожи Рады.
— А вы не обманываете нас? — вдруг сказал мальчик.
Эмили дернула Алекса за рукав и нахмурилась, ее лицо ясно выражало недовольство вопросом брата. Губы девочки шевелились, словно она пыталась что-то сказать.
У меня снова кольнуло сердце. Эмили обязательно нужно показать доктору.
— Там действительно нужно кое-что починить, — сказала я, но это была лишь полуправда.

Вечером я спросила у хозяйки пансиона:
— Госпожа Рада, а где в Мервасе можно найти юриста?
Женщина непонимающе посмотрела на меня.
— Адвоката? — уточнила я.
— Какие чудные слова вы говорите, госпожа Катрина, — Рада удивленно покачала головой.
— Так называют людей, которые знают законы, — объяснила я.
— Так бы сразу и сказали, что вам законник нужен! За магистратом есть целый переулок с их конторами.
Помолчав, хозяйка спросила:
— Простите, госпожа Катрина, может, я не в свое дело лезу. Но кем вам приходятся эти ребятишки? Вы совсем молоденькая, чтобы им матерью быть. Сестра с братом? Но вы вроде не похожи на них.
— Они сироты.
— Да, сейчас с этой войной много сирот, — вздохнула Рада.

Придя в комнату, я взяла букварь. Мне нужно было учиться, и я решила заодно заниматься с детьми.
Это оказалось непростым делом. Читать я умела, но при этом не знала написание отдельных букв. Поэтому я взяла букварь, три карандаша, листки бумаги и усадила детей заниматься.

— Мы с вами будем учиться писать и читать, — объяснила я.
— Зачем это нужно, вы ведь и так можете нам читать сказки? — спросил Алекс.
— Грамотный человек может многое, Алекс. А Эмили, когда научится писать, сможет выражать свои мысли.
Девочка кивнула и взяла карандаш.
Ребята оказались очень сообразительными.
Я показывала им букву, называла ее, а потом каждый из нас писал символ на своем листке.
Буквы Алекса получались резкими и кривоватыми, они будто шатались в разные стороны, зато у Эмили получалось прекрасно. Ее буковки были ровными и аккуратными.
Я похвалила девочку, и она расцвела в улыбке.

Затем мы с Алексом придумывали слова, в которых встречалась такая буква, а после занятий снова пошли гулять.

На следующее утро я отправилась на поиски юриста, или, как называли их в этом мире, законника.
Конечно, меня одолевали серьезные сомнения. Я не знала, есть ли здесь у людей паспорта или какие-то документы, удостоверяющие их личность, а спрашивать об этом у той же Рады я побоялась. Не хотелось вызывать лишние подозрения.
Я дала детям дала небольшое домашнее задание, взяла с собой деньги и отправилась в сторону городского магистрата.

Завернув в маленький переулок, я увидела почти на каждом доме вывеску со свитком. Видимо, это и были местные адвокатские конторы. С какой из них начать?
Я открыла а первую попавшуюся дверь.
За столом сидел мужчина средних лет с длинным носом и жидкими сальными волосами. Он что-то торопливо писал, обмакивая перо в зеленую чернильницу.
— Проходите, госпожа, — сказал он, осклабившись. — Слушаю вас. Я мэтр Тогриус.
— Я хотела бы посоветоваться с вами, мэтр Тогриус, по весьма деликатному делу, — начала я.
— Позвольте угадаю, дорогуша, — самодовольно перебил он меня. — Вас соблазнил наниматель, а теперь выгоняет на улицу? Ничего, мы быстро призовем его к порядку. Все боятся скандалов, он заплатит нам как миленький! Ещё и на ребеночка даст…
Вспыхнув, я вскочила и выбежала на улицу, хлопнув дверью. Ничего себе здесь встречают клиенток!

Зайдя в следующую контору, я увидела несколько клерков, склонившихся над кипами бумаг. Вид у них был чрезвычайно деловой. Никто из них не спешил обращать на меня внимание. Скользнув взглядами по моему скромному ситцевому платью, они с важным видом продолжали листать бумаги. Да, за клиентами здесь явно не гнались.

Зато в третьей конторе законник мне сразу понравился. Седой сухощавый мужчина с умными темными глазами приветливо улыбнулся.
— Чем могу помочь, госпожа? Я мэтр Клод Ансельм. Присаживайтесь, — он указал на мягкое кресло.
Мужчина вызывал доверие своим видом и манерами, и я решила начать.
— Мэтр Ансельм, меня зовут Катрина Дальер. Мне достался в наследство дом моей бабушки Адрианы Граулс. Но, приехав вчера в Мервас, я обнаружила, что под моим именем там проживает другая женщина. Можете ли вы мне что-то посоветовать, господин Ансельм?
Мужчина не спешил отвечать. С минуту он внимательно разглядывал меня.
— Есть ли у вас какие-то документы на этот дом, госпожа Дальер? Завещание, дарственная, распоряжение госпожи Граулс, заверенное в магистрате?
— Нет.
Мэтр Ансельм побарабанил по столу длинными пальцами.
— Кто-то из жителей города может подтвердить вашу личность?
— Нет. Я приехала издалека. Но одна женщина вчера сказала, что я очень похожа на свою бабушку.
Только сейчас я осознала в полной мере, насколько шатким является мое положение. Я никак не могу доказать свою личность и то, что мне завещано наследство. В то же время почему-то я была твердо уверена, что Катрина Дальер знала, что нужно делать.
Мэтр Ансельм прокашлялся.
— Присвоение чужого имущества, в частности завещанного дома под чужим именем — серьезное преступление в нашем королевстве, госпожа Дальер. Оно карается тюремным заключением, а то и каторгой. Надеюсь, вы знаете об этом?