Мама для потеряшек

18

Прошло два дня. Я занималась с детьми грамотой и письмом, заодно и сама осваивала премудрости местного алфавита.

А еще я решила научить ребят складывать лист бумаги так, чтобы получались различные фигурки. В детском саду детям очень нравилось оригами. Эмили радостно захлопала в ладоши, когда из листа бумаги получилась лягушка.

Она открыла рот, пытаясь что-то произнести, но у девочки ничего не вышло. Она заплакала, и я прижала ее к себе.

— Эмили, скоро ты сможешь написать то, что хочешь сказать, и мы с Алексом будем понимать тебя.

Я спросила у хозяйки пансиона, где можно найти хорошего детского доктора. Мне очень хотелось показать Эмили специалисту. Но госпожа Рада только пожала плечами.

— Все наши доктора лечат и детей, и взрослых. Обычно я обращаюсь к лекарю Паулю, но слышала, что есть очень хороший доктор, господин Штрок. Он хоть и дорого берет, зато считается лучшим в Мервасе. Он принимает в двух кварталах от ратуши. Дом у него приметный, из красного кирпича, и вывеска там имеется.

Я решила сходить к врачу вместе с Эмили. Объяснила девочке, что бояться не надо, лекарь посмотрит ее и посоветует, что делать, чтобы она смогла снова говорить. Эмили понятливо кивнула, и мы все вместе отправились к доктору Штроку.

Нужный дом я нашла без труда. Возле него стояло несколько экипажей и даже небольшая карета, запряженная парой белых лошадей.

В приемной нас встретила строгая женщина в темном платье и белоснежном переднике. Она велела нам подождать в большой комнате. Там уже сидело несколько людей, ожидавших своей очереди. Наконец дошло дело и до нас.

Я попросила Алекса подождать, а сама зашла вместе с Эмили в кабинет доктора.

Доктор Штрок, вопреки моим ожиданиям, оказался достаточно молодым мужчиной с аккуратной темной бородкой.

— Что с вами случилось? — спросил он.
— Это Эмили Трент, моя воспитанница. У нее недавно пропала речь после сильного пожара. Я хочу, чтобы вы ее осмотрели.

Доктор кивнул и начал осматривать девочку. Он попросил Эмили открыть рот, а затем провел вокруг ее головы прозрачным овальным камнем.

Затем врач попросил Эмили:
— Попробуй что-нибудь сказать, дорогая.

Эмили зашевелила губами, но из ее рта доносились только тихие невнятные звуки. Наконец по лицу девочки покатились слезы, было видно, что она очень переживает.

— Пусть юная госпожа подождет немного за дверью, а я поговорю с вами, — предложил доктор,

— Эмили, посиди вместе с Алексом, — попросила я.

Когда девочка вышла, врач сказал:

— Госпожа, я не вижу никаких повреждений голосовых связок. Горло в порядке. И я не нашел никаких следов наложенного проклятия. Теоретически девочка вполне может говорить. Но, возможно, после сильного потрясения, испытанного во время пожара, она потеряла эту способность.

Я с надеждой спросила:
— Что же нам делать, господин Штрок? Что вы нам посоветуете?

Доктор ответил:
— В моей практике были случаи, когда люди начинали заикаться после сильного испуга, у кого-то возникали даже припадки и судороги. Но с потерей речи я встречаюсь впервые. Вполне возможно, что спокойная обстановка, забота и любовь вернут ей и способность говорить. Но девочка может остаться немой на всю оставшуюся жизнь. Молитесь велийской деве и надейтесь на чудо, госпожа, — доктор развел руками.

Я заплатила за визит десять серебрушек.

Ничего нового светило здешней медицины мне не сказал, кроме того, что на Эмили нет проклятия. Не знаю, это местные суеверия, или здесь действительно процветают порча, сглаз и темная магия?

— Ну что, когда Эмили сможет говорить? Что сказал доктор? – спросил Алекс, как только мы вышли на улицу.

Две пары одинаковых карих глаз с надеждой смотрели на меня.

Имела ли я право разочаровывать их?

— Мы с Эмили обязательно еще покажемся господину Штроку, — пообещала я. – А пока продолжим заниматься. Вы оба должны научиться хорошо читать и писать…

Когда мы вернулись в пансион, госпожа Рада протянула мне конверт.

— Вам письмо, госпожа Катрина.

Развернув листок, я прочла: «Госпожа Дальер, прошу вас зайти ко мне. Есть новости по вашему делу. С почтением, мэтр К. Ансельм».

***

Через полчаса я с бешено бьющимся сердцем входила в кабинет Клода Ансельма.

Как раз передо мной оттуда вышел невзрачный парнишка в потертой одежде.

— Проходите, госпожа Катрина, — законник махнул рукой на кресло.

— Какие новости появились? — прямо спросила я.

Юрист побарабанил пальцами по столу, прежде чем начать говорить.

— У нас есть как плохие новости, так и хорошие. госпожа Дальер. Около трех месяцев назад в Мервас прибыла женщина лет тридцати пяти, назвавшаяся Катриной Дальер. Она предоставила в магистрат завещание Андрианы Граулс, согласно которому госпоже Дальер принадлежит дом на Зеленой улице. Там и поселилась эта женщина.

Также мне удалось поговорить с прачкой Магдой Филдс, о которой вы упоминали. Она готова подтвердить свои слова в суде о том, что в доме творятся весьма странные вещи.

Нанятый мной маг господин Вивиан обошел вокруг дома Андрианы Граулс и не нашел на нам следов проклятия. Внутрь дома, понятно, он попасть пока не имеет права, но это возможно будет сделать по решению суда.

Нашел я еще пару человек, лично знавших госпожу Граулс, и еще кое-кого. Но самая хорошая новость заключается в том, что госпожа Андриана оставила магически заверенную копию завещания в городском магистрате.

— Магически заверенную копию? – переспросила я с недоумением.

Этот мир был во многом непонятен для меня.

— Да, это гораздо дороже обычной бумаги, но почему-то она поступила именно так. Возможно, ваша бабушка предполагала, что с домом могут возникнуть проблемы, и решила защитить интересы настоящей наследницы.

А затем мэтр Ансельм задал мне неожиданный вопрос:

— Итак, вы действительно утверждаете, что являетесь Катриной Дальер?