Мама для трех лисят

Глава 4

Утро началось с ревизии на кухне. Оная ревизия показала: пора на рынок. Что ж, в очередной раз хочу вознести хвалу магистрис Аркельярви: она требовала идеальных знаний по своему предмету. Хотя травознание, как и эликсирьят, являлись не просто дополнительными, а факультативными предметами.

Другое дело, что на факультатив меня никто за уши не тянул, но, увы, выбор был невелик. Цифрознание отпадало, поскольку его я изучила до поступления. Нет, я бы пошла, почему бы и нет? Было бы свободное время. Вот только в моих документах были указаны все изученные мною дисциплины.

И потому выбирать мне пришлось между дополнительной боевой магий, травознанием, эликсирьятом, астрономией и магией снов. Я бы выбрала боевку, но, увы, девушка из такой семьи не может появиться на публике в брюках. Потому назло всем я выбрала травознание и эликсирьят, хотя девушки из такой семьи выбирают два других факультатива.

«А если бы я умела сражаться, то смогла бы себя защитить», – пронеслось у меня в голове.

– Отставить, – цыкнула я сама на себя.

И вздрогнула, уловив движение позади себя.

– А, старый шпион, – усмехнулась я, увидев, что холст уже не пустой, – с возвращением.

Портрет хранил гордое молчание. Ну и пускай. У герцога вот-вот начнется «жаркая пора» – сезон балов, во время которых принимаются слишком многие политические решения. И совершаются страшнейшие ошибки.

Я, например, в первый год своего заточения искренне ждала принца. И нет, не на белом коне, а на вполне себе сером крылане. Деррек клялся в любви, заглядывал мне глаза и обещал жениться. Причем, судя по взглядам его отца, это было реально.

«Но кому нужна сломанная игрушка? – хмыкнула я про себя. – Всем подавай улыбчивую, счастливую магичку, ту, что обещает в скором времени дорасти до уровня магистрис».

– Морис, – шедший мимо кухни лисенок тут же остановился, – мне потребуется ваша помощь. Надо сходить на рынок, а вы, если я не ошибаюсь, хоть и дети, а силой не обделены?

Я, так-то, тоже не обделена силой. Вот только травмированные в прошлом запястья не позволяют поднимать ничего тяжелее горшка с кашей. Из-за этого мне постоянно приходилось бродить туда-сюда. С рынка в дом, из дома на рынок.

– Завтрак, – я кивнула на стол, – потом за продуктами.

– А что будет дальше?

И я прекрасно понимала, что хмурый, неулыбчивый лисенок спрашивает совсем не о том, что будет на обед или на ужин.

– Я лучшая знахарка в этом городишке. Скоро начнутся дожди, пойдут простуды и встанет вопрос – записываться в очередь к магу целителю, который берет исключительно золотом и работает не дольше четырех часов в день, или же обратиться к знахарке.

Хотя я не верила, что слуги герцога могли настолько запугать людей. Все-таки это достаточно отдаленный от столицы городок. Да и лес вокруг не отличается дружелюбием: в некоторые ночи защитное поле над городом так и искрит, так и светится. Это напитанная некроэманациями нежить рвется отведать людской плоти. Прорывов давно не было, но отряд боевых магов – моих постоянных клиентов, кстати, – в такие ночи не спит.

Открыв дверь, я хотела выйти на крыльцо, но запнулась о корзину с письмами. Что ж, ожидаемо, вместо молока и мяса – письма с извинениями. Ничего, дожди, простуды и отравления расставят все по своим местам.

– Мы готовы. – За спиной Мориса в мешке с лямками висела Кнопа.

А я вдруг поняла, что еще ни разу не видела девочку.

– Ты не думаешь, что ей лучше идти рядом?

– Она не превратилась, – хмуро произнес Морис и поправил лямку, – ей нужно быть все время рядом с двуногими. Со мной и Лиамом. С вами.

– Со мной не стоит, – кашлянула я.

Пламя, конечно, притихло. Затаилось, но не ушло, а потому… Я не готова рисковать детскими жизнями сверх необходимого.

– Да.

– Но ведь она превратится, верно? Почему ты не позволяешь ей бегать по дому?

– Она будет лисить, – скривился Морис. – Играть с комками пыли, прыгать, радоваться.

Вначале я не поняла, что плохого в том, чтобы ребенок радовался. А после…

– Она должна захотеть открыть свою вторую форму?

– Мы рождаемся в человеческой форме, – возмутился Лиам, – а после, в первый год жизни, открываем вторую. Проведя год или два в лисьей форме, мы возвращаемся к двуногому образу.

– Она открыла свою вторую форму раньше, из-за страха перед… Неважно, – Морис одернул сам себя. – Теперь, если… Если ей будет хорошо лисой, она станет бэйфэй.

Закрыв дверь, я сошла с крыльца к мальчишкам и осторожно произнесла:

– А разве бэйфэй не лисы-служители в Храме Огня?

– Они самые. Разумные хвостатые, вынужденные жить при храме. Им нельзя покидать освященную огнем территорию: за бэйфэй платят алмазами по весу.

Зачем могут быть нужны разумные лисы за такую цену, я прекрасно знала. Но говорить об этом не хотела. Вдруг у мальчиков еще есть какие-то иллюзии касаемо нашего мира?

– Все хотят прожить подольше да поздоровее, – с ненавистью выдохнул Морис, – так почему бы не отнять у лисицы лишнее. Ей же ее человеческий срок не нужен. А то, что мы едины, что нет лиса и человека, есть лишь двуликий, – да разве это важно?!

Ясно, иллюзий у детей больше нет.

– Я всегда презирала это, – тихо сказала я. – И была одной из тех, кто собирал поддержку для того самого закона. Но у нас не получилось сделать его ненарушимым.

– С точки зрения Королевского Уложения, бэйфэй не является человеком, а проходит по классу условно разумного магического существа. За причинение вреда здоровью – сто толверенов, за смерть – тысяча толверенов, – криво улыбаясь, проговорил Лиам.

И замолчал: мы вошли на рынок.

Шум и толкотня привычно раздражали. Лисята затихли и держались рядом, неприязненно поглядывая по сторонам.

Я могла их понять: три дня бродить по городу и искать прибежище. Три дня ходить по городу и понимать, что надежды нет. Люди отводили глаза, зашторивали окна, закрывали двери.