Мама на полставки

Глава 2: На рынке

Повозка остановилась с оглушительным скрипом, от которого я вздрогнула, прижавшись к холодной стене клетки. Гомон толпы ворвался в мои уши, как рой разъярённых пчёл: хриплые крики торговцев, звенящий звон монет, детский плач где-то вдалеке.

Запахи ударили в нос - жареное мясо, прогорклый жир, пот и застарелая грязь смешались в удушливую вонь, от которой кружилась голова. Сквозь щели в досках пробивались солнечные лучи, но они не приносили тепла, только резали глаза. Дверца клетки с лязгом распахнулась, и грубые руки бородатого схватили меня за цепи. Я попыталась упираться, но он рванул так сильно, что я споткнулась, едва не упав. Цепи впились в запястья, кожа под ними уже кровоточила, оставляя липкие следы на металле.

- Шевелись, дворянка! - рявкнул он, его дыхание пахло перегаром и гнилью. Он выволок меня на площадь, где солнце ослепило, заставив зажмуриться. Когда глаза привыкли, я увидела базар: ряды цветастых палаток, заваленных тканями, фруктами и блестящими безделушками; толпу зевак, чьи лица сливались в пёстрое месиво; и грязный деревянный помост, на который меня толкнули, как скотину на бойню. Камни под ногами были скользкими от грязи, а воздух дрожал от жары и чужих голосов.

- Дворянка, молодая, здоровая! - заорал бородатый, потрясая моими цепями, как трофеем. - Кожа белая, волосы как огонь! Для работы, для утех - кому по карману?!

Толпа загудела, словно стая волков, почуявшая добычу. Кто-то засмеялся, кто-то свистнул, чей-то грубый голос крикнул: «Покажи её!» Я стиснула зубы, чувствуя, как жар заливает лицо.

Мои лохмотья - остатки шёлкового платья, разорванного ещё в клетке, - едва прикрывали тело. Ткань висела клочьями, открывая плечи, грудь и бёдра. Я пыталась закрыться руками, но кандалы дёрнули назад, вынуждая выгнуться. Зеваки пялились, их взгляды жгли, как раскалённые иглы. Мужчины в толпе перешёптывались, посмеиваясь, женщины хихикали, прикрывая рты платками, а какой-то мальчишка кинул в меня комок грязи. Он попал в плечо, липкая грязь стекла по коже, и толпа захохотала громче.

Впереди толпы стоял старик в богатом камзоле из тёмно-зелёного бархата, расшитого золотыми нитями. Его сальные волосы, тронутые сединой, прилипли к черепу, а маленькие глазки блестели похотью. Граф, шептались в толпе, называя его лордом Грейвом. Он шагнул ближе, облизнув тонкие губы, и я почувствовала, как желудок сжался от омерзения. Его пальцы, унизанные перстнями, дрожали от предвкушения, пока он разглядывал меня, словно я была редкой диковинкой на прилавке.

- Покажи товар, - сказал он, его голос был липким, как патока, но с ледяной угрозой. - Раздень её. Хочу видеть всё.

Толпа взревела, подбадривая: «Покажи! Покажи!» Бородатый ухмыльнулся, его зубы были жёлтыми, как старый пергамент. Он шагнул ко мне, схватив остатки платья. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепи держали крепко, врезаясь в кожу до боли. Его пальцы рванули ткань на спине, и шёлк затрещал, разрываясь от плеч до поясницы. Холодный воздух хлестнул по обнажённой коже, я задохнулась от унижения. Платье сползло, открывая спину полностью, и толпа ахнула, кто-то даже присвистнул.