Мама на полставки

Глава 3: Побег

Тьма в клетке была густой, как смола, и только слабое поскрипывание колёс нарушало тишину. Я лежала на деревянном полу, каждый вдох отдавался болью в израненной спине. Кровь засохла, стягивая кожу, а лохмотья платья, пропитанные грязью и потом, липли к телу. Холод пробирал до костей, но я не двигалась, боясь привлечь внимание.

Снаружи доносились голоса работорговцев - грубые, пьяные, перемежаемые хохотом. Они разожгли костёр, запах дыма и горелого мяса просачивался сквозь щели повозки. Я сжалась в углу, обхватив колени.

Внезапно я почувствовала тепло. Слабое свечение вспыхнуло в углу клетки, и Луна, дракончик, появился снова. Он подполз ближе, крылья трепетали, а из крошечной пасти вырвалась искра, осветившая ржавый замок на кандалах. Я замерла, сердце забилось быстрее. Это был шанс.

- Луна, - прошептала я, боясь, что голос выдаст меня. - Ты можешь… помочь?

Он наклонил голову, словно понял, и подлетел к замку. Его крошечные когти коснулись металла, и я услышала тихий скрежет. Искры посыпались, замок нагрелся, обжигая кожу, но я стиснула зубы, не издав ни звука.

Щёлк - и кандалы на запястьях раскрылись. Я ахнула, потирая кровоточащие следы на коже. Луна перелетела к цепям на ногах, и через миг я была свободна. Дверца клетки оказалась сложнее - старый замок не поддавался. Луна фыркнула, выпустив струйку пламени, и металл начал плавиться, пуская едкий дым. Я зажала рот, чтобы не кашлять, и толкнула дверцу. Она поддалась с тихим скрипом.

Снаружи было темно, костёр горел в стороне, освещая лица работорговцев. Бородатый храпел, уткнувшись в пустую флягу, шрамолицый точил нож, а главарь что-то бормотал, глядя в огонь.

Я выскользнула из повозки, прижимаясь к земле, и поползла к лесу, чьи тёмные силуэты виднелись неподалёку. Спина горела, каждый шаг отдавался болью, но я не останавливалась. Луна летела рядом, ее свечение было едва заметным, но тёплым, как маяк. Ветки хрустели под ногами, сердце колотилось, но я бежала, пока не скрылась в чаще.

Лес был холодным и сырым, запах мха и прелой листвы забивал лёгкие. Я споткнулась о корень, упала, расцарапав ладони, и зашипела от боли. Кровь снова сочилась из ран на спине, я чувствовала, как она стекает по рёбрам. Силы покидали меня, мир кружился. Я прислонилась к дереву, задыхаясь, и закрыла глаза. «Не сейчас, Корнелия, не сдавайся», - твердила я себе. Но ноги подкосились, и я осела на землю, теряя сознание.

Очнулась я от мягкого тепла. Пахло травами и дымом, где-то потрескивал огонь. Я лежала на грубой ткани, укрытая шерстяным одеялом. Боль в спине притупилась, но всё ещё пульсировала. Я открыла глаза и увидела деревянный потолок, потемневший от времени.

Комната была маленькой, с очагом в углу и полками, заставленными глиняными горшками. Старая женщина с добрыми глазами и морщинистым лицом сидела рядом, промывая тряпку в миске с водой. Её волосы, седые и заплетённые в косу, блестели в свете огня.

- Очнулась, голубка, - сказала она мягко. - Лежи, не шевелись, раны твои тяжёлые.

- Где я? - Мой голос был слабым, горло саднило.

- В нашем доме, в лесу, - ответила она. - Меня зовут Эмма, а моего мужа - Торн. Он нашёл тебя у дуба, всю в крови. Хорошо, что живую.

Я попыталась сесть, но боль пронзила спину, и я застонала. Эмма мягко прижала меня к лежанке.

- Тише, девочка. Мы обработали твои раны, но двигаться рано. Кто ты такая? Откуда?

Я замялась. Корнелия? Амалия? Я не знала, что ответить. В голове вспыхивали обрывки - не мои воспоминания, а её, Корнэлии. Золотой зал, гневный голос отца, его рука, сжимающая моё запястье. «Ты опозорила нас, Корнелия! Бежать с этим… культистом!» Я моргнула, пытаясь ухватить образ. Замок, высокие шпили, запах роз в саду. Я сбежала, потому что отец хотел выдать меня за другого. Но любимый… он оказался не тем, кем казался. Он говорил о драконах о бессмертии, о ритуале, о крови. Я бежала, а потом… тьма. Работорговцы. Клетка.

- Я… Корнелия, - прошептала я. - Не знаю, как здесь оказалась. Они… поймали меня.

Эмма нахмурилась, её глаза наполнились сочувствием.

- Бедняжка. Работорговцы нынче наглеют. Нет на них имперских инквизиторов. И куда только смотрют Но ты теперь в безопасности. Отдыхай, мы с Торном о тебе позаботимся.

Дверь скрипнула, и вошёл Торн - старик с широкими плечами, загорелой кожей и белой бородой. Он нёс охапку дров, но, увидев меня, улыбнулся.

- Сильная девочка, - сказал он. - Выбралась из их лап. Не каждый бы смог.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Луна не появлялась, но я чувствовала ее где-то рядом, словно она следил за мной. Воспоминания Корнэлии накатывали волнами. Ссора с отцом, его крики: «Ты не достойна короны!» Мать, холодная и молчаливая, смотрела, как я ухожу. Я украла плащ, выбежала из замка, но в лесу меня схватили. Работорговцы. Они не знали, что я принцесса. Это спасло мне жизнь. Или её.

- Спасибо, - выдохнула я. - Я… я не знаю, как вас отблагодарить.

- Живи, малышка, - сказала Эмма, погладив меня по руке. - А там разберёмся.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло очага и доброта этих людей обволакивают меня. Но в груди горел огонь - не только боль, но и решимость. Я выжила. Я сбегу дальше. И я узнаю, кто такая Корнелия Арденвель. И почему её прошлое тянет меня в пропасть.