Мама на полставки

Глава 24: Песнь перед бурей

Ночь перед полнолунием накрыла Вейнхолл, как тёмный бархат, пропитанный запахом соли, сырости и тревоги, что витала в воздухе, словно невидимый яд. Я сидела в своей комнате, в маленьком помещении с узким окном, через которое пробивался слабый свет луны, отбрасывая длинные тени на потёртые деревянные половицы.

На столе передо мной лежал кинжал, его лезвие тускло блестело в свете одинокой свечи, чьё пламя дрожало, как моё сердце. Магия тлела в моих венах, как угли, готовые вспыхнуть при малейшем дуновении, но я заставляла себя дышать ровно, пытаясь унять хаос в мыслях.

Завтрашний день был приговором - для меня, для Ордена Пепла, для Рэйвена. Часовня ждала, и я знала, что там решится всё: либо я остановлю ритуал, либо моя кровь станет ключом к их безумной мечте о пробуждении дракона, чьё имя - Владыка Пепла - эхом отдавалось в моих кошмарах.

Луна устроилась на спинке старого деревянного стула, её чешуя отливала серебром, переливаясь в тусклом свете, как поверхность озера под лунным сиянием. Её янтарные глаза горели, как два факела, и смотрели на меня с тревожной настойчивостью, как будто она видела будущее, которого я боялась.

Её голос в моей голове был холодным, но твёрдым, как сталь, отточенная в бою: «Ты не готова, Корнэлия. Твоя магия сильна, но ты боишься её. Если ты не примешь её полностью, она поглотит тебя, как огонь поглощает сухую траву».

Я сжала кулаки, чувствуя, как жар в ладонях пульсирует в такт её словам, как будто магия откликалась на её предупреждение. Она была права. Всю свою жизнь в этом мире в теле настоящей Карнелии я прятала магию, боялась её, как проклятья, что текло в моих венах вместе с элдарианской кровью.

Я научилась подавлять её, загонять вглубь, но теперь она была моим единственным оружием. Я должна была научиться управлять ею - или умереть, как многие до меня, чьи имена стёрлись в пепле костров.

Я встала и подошла к окну, отодвинув тяжёлую занавеску. Вейнхолл лежал передо мной, утопая в густом тумане, что стелился по улицам, словно призрак, крадущийся за добычей. Где-то там, в тени порта, скрывалась часовня - место, где Орден Пепла готовил свой ритуал. Я вспомнила строки из дневника, который показал мне Рэйвен, написанные кроваво-красными чернилами, и символы, что казались живыми, пульсирующими, как сердце древнего зверя.

Моя кровь была их ключом, и я знала, что они не остановятся, пока не получат её. Но я не могла позволить им победить. Не ради себя, а ради Вирены, чей звонкий смех и доверчивые синие глаза были моим якорем в этом мрачном мире.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть, вырвав из тяжёлых мыслей. Рэйвен вошёл без приглашения, его высокая фигура заполнила дверной проём, как тень, что предвещает бурю.

Его глаза, обычно холодные, как сталь, были полны беспокойства, а на скулах играли тени, делая его лицо ещё более суровым, почти измождённым. Он держал в руках кожаную сумку, из которой торчали свитки и угол старой книги, покрытой потёртой кожей, потемневшей от времени.

Его плащ был влажным от ночного тумана, а на сапогах виднелись следы соли и грязи, как будто он провёл ночь, рыская по порту, выискивая следы Ордена или ответы на вопросы, которые он не решался задать.