Мама на заказ

Глава 8

– Глория, нужно сервировать стол! – громко воскликнула Джесс, протирая пол, на который вылилось шампанское из разбившейся бутылки.

– Луиза, в соусе мало соли! – побагровев от злости, проорала Амелия.

– Почему до сих пор не привезли шары?! – прокричал Питер, который был дворецким в доме мистера Олдриджа. – Мы должны украсить комнату, пока не пришла Хоуп!

– Через час явятся гости, а у нас еще и половины не готово!

Все утро и весь день я слышала это, и через несколько часов мне показалось, что у меня разорвется голова и я рожу Афину, если они не замолчат. Мистер Олдридж ушел еще когда не рассвело, и я осталась с детьми, понимая, что Хоуп в этот день не следует оставлять одну.

Ее няня была пренеприятной особой, которая не понравилась мне еще с первого взгляда, и поэтому я попросила Олдриджа отпустить ее, при условии, что сама посижу с Хоуп, с чем он согласился без малейших возражений.

– Хоуп! – позвала ее я, открыв шкаф, в котором хранились ее многочисленные вещи.

Достав несколько красивых и милых платьев, в которых Хоуп смотрелась точно фарфоровая куколка, я разложила их на ее кровати и сама села на нее, дожидаясь виновницу торжества. Когда она тихо прошла в комнату, заламывая свои длинные белые пальчики, я улыбнулась, подзывая ее к себе, и Хоуп медленно подошла ко мне, как будто остерегалась меня.

– У тебя сегодня день рождения, красавица! – воскликнула я, протягивая ей руку.

Долгое время на протянутую мной руку Хоуп ничего не отвечала, и когда я уже собиралась положить ее на кровать, девочка обхватила кисть и крепко сжала ее в своих маленьких ручках.

Почувствовав тепло, я искренне улыбнулась и сказала:

– Я достала парочку твоих самых красивых платьев, чтобы ты выбрала то, что нравится тебе больше, и надела.

Хоуп поджала губы, переводя взгляд на платья, и, недолго думая, ткнула на бальное пастельное розовое без рукавов платье, украшенное несколькими пришитыми к ней цветами на поясе.

Я одобрительно кивнула и сказала, что Хоуп нужно раздеться и надеть это платье, на что она посмотрела в пол и развела руки в сторону. Поняв это движение, я сама раздела ее и натянула платье, поправив его в нескольких местах. Хоуп, которая и без того была безумно красивой девочкой, стояла перед мной во всем своем великолепии: платье выгодно подчеркнуло белизну ее кожи, умопомрачительные глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, а также длинные волосы и вишневые губы.

Посмотрев на нее, я повела Хоуп к ее туалетному столику, где лежали многочисленные резиночки, заколки и бантики, с целью сделать ей красивую прическу.

– Хоуп, как бы ты хотела отпраздновать свой день рождения?

– Никак.

Она сказала это очень тихо, передвигая резинки с одного места на другое, и я поджала губы.

–Это еще почему? – попыталась улыбнуться я.

– Я не люблю свой день рождения.

– Но тебе стоит полюбить его.

– Зачем?

– Это день, когда ты родилась!

– И что? Каждый день кто–то рождается.

Я захлопала ресницами, удивляясь это пятилетней девочке, которая говорила, как взрослый человек.

– Что тебе дарит папа?

– Книги или игрушки.

–Они тебе нравятся?

– Нет.

Когда она сказала это, я от удивления выронила ее волосы, и мне пришлось делать все сначала.

– А что тебе бы понравилось?

– Папино время.

Господи, у меня такое ощущение, что я героиня какого–то фильма, в котором типичные папаши не уделяют время своим детям. Неужели это настолько актуальная проблема?

– Твой папа много работает, поэтому не может проводить с тобой больше времени! – сказала я, прекрасно зная, что это правда.

Она пожала плечами, и я продолжила делать ей прическу. За все время мы не проронили и слова, но, когда я закончила, Хоуп поблагодарила меня и двинулась в сторону проема двери. Скрывшись за ней, она позвала Ника, а я осталась в ее комнате, чтобы убрать платья. Открыв шкаф, я повесила вещи, прошла к туалетному столику, сложила все резинки и положила все на полку, с которой упала фотография.

Подняв ее, я с широко распахнутыми глазами уставилась на фото, видя перед собой точную копию Хоуп только в возрасте тридцати лет. Женщина широко улыбалась, и ее глаза светились счастьем оттого, что ее сзади обнимал мистер Олдридж, взгляд которого сверкал. Он так нежно и приэтом крепко обнимал ее, что я невольно положила руки на те места своего тела, на которых лежали руки мистера Олдриджа. Только на миссис Олдридж. Господи, до чего же они были изумительно красивой парой, гармонично смотрящейся.

Бросив на фотографию последний взгляд, я положила ее на место, почувствовав сожаление и теплоту одновременно, и пошла в свою комнату, чтобы переодеться. Надев желтое платье, я расчесала волосы, уложила их волнами и заколола сзади несколько прядей.

Пока я занималась этим, в доме уже появились многочисленные гости, которым не было счету, отчего я жутко удивилась, когда спускалась по лестнице. Многие сопровождали меня взглядами, кто–то изучал, кто–то улыбался, а кто–то даже отворачивался, словно я не такая, как все.

Пожав плечами, я попросила официанта апелиновый сок, а затем положила в рот канапе из лосося, но тут же выплюнула его, почувствовав тошноту.

– И можно овощной салат, – сказала я официанту, когда тот вручил мне стакан с соком.

Он, нахмурившись, кивнул мне. Я начала осматриваться, понимая, что «кручусь» в высшем обществе, в которое мне никогда не попасть. Люди здесь были совсем разные: большинство, конечно же, были одеты так, словно в этом доме давала бал сама Елизавета I, и были настолько неприятными людьми, что меня даже тошнило. Видимо, даже ребенок в моей утробе был возмущен столь ужасным высокомерным поведение общества, которое сюда созвал его дурачок–папаша, совершенно не понимающий, что его дочери нужно совсем другое.