Мама на заказ

Глава 10

– С кем? – переспросил меня Ричард, когда мы вошли в Центральный парк, и я закатила глаза, вспоминая его слова.

– Говоришь, рядом с домом есть парк? Ты что, думал, что я здесь никогда не гуляла? – скорчила лицо я.

– Да нет, я просто уже давно воспринимаю как обычный парк.

– Конечно, у нас же на каждом шагу парки размером в 350 га, являющие городским достоянием.

– Вообще–то в триста сорок один.

– Я округлила, – с каменным выражением лица произнесла я.

– Хорошо, – поднял руки Ричард, посмеиваясь. – Только больше не смотри так на меня, а то я спать не смогу.

– Еще одно слово, и ты полетишь в фонтан.

– Благославленный ангелом.

– Это всего лишь статуя.

– Олицетворяющая божью благодать и освещение воды.

– И тем не менее статуя.

– И тем не менее олицетворяющая.

– Но она ведь не благославляет эту воду!

– Откуда знаешь?

– Так, как ты познакомился с мистером Алберстоном?

– Значит, ты решила сдаться? – улыбнулся в тридцать два зуба Ричард.

– Я никогда не сдаюсь, просто мне больше интересно узнать про твое знакомство с этим человеком, – начала изворачиваться я, не желая признавать, что мне нечего ответить ему.

– А почему тебе это так интересно? Ты с ним знакома? – нахмурился Ричард.

– Ну да, – замялась я.

– И каким образом вы познакомились?

– Вообще–то этот вопрос задавала я. Причем первая, – выгнув бровь и поджав губы, констатировала факт я.

– Его жена – моя крестная.

От ужаса, я встала как вкопанная и почувствовала, как воздух не может попасть мне в легкие.

– А ты как познакомилась с ним? – спросил он, обратив на меня свой взгляд, а затем озабоченно прикоснулся к моему лицу.

Я впилась взглядом в его глаза, не в силах что–либо ответить, и почувствовала, как дрожат мои губы, как глаза наполняются слезами от мысли, что со мной могут что–либо сделать. Мне так страшно, я так боюсь.

–Эмма, что случилось?! – воскликнул Ричард, обхватив мое лицо руками. –Не молчи, пожалуйста!

– Ничего, – глухо ответила я, стирая слезы с лица и садясь на близ стоящую лавку.

– Эмма.

– Да?

Я смотрела на свои ноги, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди, и меня охватила страшная картина возможного будущего. Я ощутила, как чья–то рука стала нежно и мягко поглаживать меня по спине, и тут же повернулась в сторону того, кто совершал эти движения. Ричард смотрел на меня так обеспокоенно, что мне на секунду показалось, что ему не безразлична я и моя жизнь, но это было всего лишь секунду, а потом пришло осознание того, что эта забота проявлена к ребенку.

И тут я дала волю слезам, которые еще никак не могли прорваться за эти дни после встречи с тем ужасным человеком. Ричард раскрыл свои объятия, и я бросилась ему на грудь, рыдая навзрыд и бессвязно что–то говоря тогда, как он крепко сжимал меня в своих объятиях, нежно поглаживая по волосам и прося, чтобы я объяснила ему, что происходит. Я не знаю, сколько плакала, но, когда успокоилась, почувствовала стыд и унижение за то, что дала слабину перед чужим мне человеком, который не должен был видеть меня в таком состоянии никогда.

– Простите, – сдавленно произнесла я, громко дыша и пытаясь прийти в себя.

– Эмма, что случилось?

– Ничего.

– Я могу тебе помочь?

– Нет.

– Хорошо, мы скажем по–другому: «Эмма, я хочу тебе помочь, но мне нужно знать, что происходит.»

– Ничего.

– Ты серьезно?! – воскликнул Ричард, ища что–то у шеи рукой. Наверное, он думал, что в рубашке и галстуке и хотел оттянуть его, но потом, когда громко выдохнул и вцепился в свое бедро, понял, что на нем его нет. – Ты не выходишь из своей комнаты несколько дней, общаешься со всеми по–минимуму, ешь, словно вынашиваешь не одного ребенка, а трех, если ни четырех. Ты плачешь каждый раз, как только видишь меня. Я сделал что–то не так? Я пугаю тебя?

– Нет, – прошептала я, смотря на свои ноги.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, потому что я втягиваю в свои дела Ричарда, который вообще никаким боком не должен в этом дерьме оказаться, да и тем более знать, ведь, если ему станет известно, что я преступница, то для меня все плохо кончится.

– Что тебя беспокоит?

– Ничего, Ричард.

– Эмма, пожалуйста, я хочу знать. Правду, – с нажимом произнес Ричард после нескольких затяжных минут молчания, пытаясь посмотреть мне в глаза.

– Я не могу вам ее рассказать, понимаете? – обратилась к нему я, когда глаза заволокло слезной пеленой.

– Хотя бы чего это касается? Албертсона?

– Нет, вы что?! – горячо воскликнула я.

– Значит его.

– Я же говорю, что не его! – воскликнула я, вскочив со скамейки и смотря на него в оба глаза, а затем выпалила первое, что пришло мне в голову: – Моя мать больна, и я боюсь за нее.

На секунду Ричард опешил, в замешательстве глядя на меня, а затем, придя в себя, вскочил, встав перед мной и схватив за руку, а затем спросил:

– Сколько ей?

– Пятьдесят два, – с горечью в голосе ответила я, вспоминая свою маму.

Я разговаривала с ней каждый день, и она постоянно просила меня приехать к ней, но я отвечала, что занята, что не могу, потому что работаю, а затем слушала ее полный грусти и тоски голос.

– Я безумно сильно скучаю по ней. Мне хочется прижаться к ее руке, поцеловать в щеку, слушать ее аромат. Моя мама всегда пахнет орхидеями, потому что безумно сильно любит их запах, поэтому их всегда было много в нашем старом доме…