Мама на заказ

Глава 11

- Мартин, нам еще долго осталось? – спросила я, пока мы ехали в машине на работу к Олдриджу, куда я должна была доставить Хоуп, листающую сейчас книжку с иллюстрациями.

– Нет, мисс Брукс, через пять минут мы будем на месте, – ответил Мартин.

Я поблагодарила его, обняла по крепче Хоуп, которая сидела у меня на коленках, и посмотрела в окно, улыбаясь новому дню. Все так поменялось.

После того дня, как я и Ричард встретились с мамой, в наших отношениях что–то изменилось: прекратились наши бесконечные ссоры, мы стали меньше друг к другу придираться, он начал доверять мне, отпуская одну гулять по близости от дома, что было уже победой, и сопровождал меня в моих визитах к матери, которые совершались почти каждый день

Когда она узнала о том, что я беременна, то сначала впала в ступор, долго глядя на меня, затем на Ричарда, а потом, устремив ко мне свои руки, коснулась живота, словно хотела коснуться ребенка и самой убедиться, что я не щучу. Затем, после долгих минут молчания, она спросила меня о том, как это произошло и кто отец ребенка, и я подробно ответила на ее вопросы, сказав даже то, о чем мама меня не спрашивала, а Ричард все это время молчал, сидя рядом со мной и готовясь в любой момент ответить на любой интересующий вопрос моей мамы, однако та долго не обращалась к нему. Когда же наступила его очередь, мама словно проводила допрос, а затем, когда она все–таки поняла, что меня не просто обрюхатили, а что это целый ответственный шаг, который сопровождается юридической поддержкой и документами, что такого было мое решение, так как я безумно хочу подарить этому мужчине ребенка, в котором он так долго нуждается, она сдалась и приняла мой поступок.

Правда, перед тем, как это сделать, она спросила меня, а смогу ли я отдать ребенка после того, как рожу его. Смогу ли я отказаться от него тогда, как выносила его. Смогу ли я не привязаться к нему. Сказать честно, я не знала, что ответить, поэтому тактично и тихо промолчала, сменив разговор на другую тему, но все же эти вопросы словно летали в воздухе, наполняя мое сердце сомнениями насчет всей этой ситуации.

Я никогда не была матерью и не смогу предугадать свою реакцию на ребенка, когда тот родиться. Я уже чувствую к нему что–то. Как только ко мне пришло осознание того, что во мне растет целый самостоятельный организм, который когда–нибудь станет настоящим человеком, личностью, то мое отношение к этому малышу сразу же поменялось. Я стала делать те вещи, которые никогда не делала раньше: разговаривать с ним, рассказывать какие–то истории из жизни, стала больше читать книг, смотреть веселых сериалов и программ, больше проводить времени с людьми, слепо веря в то, что это на нем отразиться.

Сначала все это казалось мне странным, и, как только это все начиналось, я сразу же прекращала, думая, что веду себя как какая–то дурочка, но потом, когда все–таки я была не в силах сдеражиться, я оставила все попытки укрощения и отдалась всему этому с жаром. Я позволяла бесчисленное количество раз трогать свой живот детям, которые со смехом дикого восторга и страха делали это, пытаясь понять, шевелиться ли там малыш или нет. Глаза Хоуп, которые и без того были огромными, становились поистине гигантскими и наполнялись слезами счастья и радости, а Ник, улыбка которого была восхитительно прекрасной, словно фея–крестная желал ребенку всяких благ и наделял его способностями, надеясь, что таким он и будет. Он подолгу проводил время со мной, рассказывая мне истории из их жизни, говорил о папе, который несколько дней не появлялся дома, о бабушках и дедушках, о школе, о том, что он играет в американский футбол в школе и занимается йогой – обо всем.

Я никогда еще не встречала такого ребенка, который находил полезное, интересное и веселое абсолютно во всем! Даже тогда, когда тебе кажется, что все потеряно, он улыбается, машет рукой и говорит о том, что нельзя отчаиваться, потому что в мире есть еще столько всего интересного и хорошего. Николас часто проводил время с Хоуп, помогая делать домашнее задание, которое нанятая Ричардом учительница дает ей после того, как проводит занятия, играя с ней, гуляя поблизости от дома. Мы часто ходили в кинотеатры, чтобы посмотреть какие–нибудь мультфильмы, которые могли ей понравится. Особенно ей запомнился мультик «Тролли», вследствие чего Ричард купил ей с ними постельное белье и море одежды, часть из которой была сделана на заказ.

Чмокнув ее в макушку, я вышла из машины, взяв за ручку Хоуп, а затем, поблагодарив Мартина, вошла в здание. Я так давно здесь не была, что даже забыла, на каком этаже располагается сам Олдридж, поэтому беспомощно встала у двери, озираясь на охранника, который шел к нам.

– Здравствуйте, вы к кому? – спросил он.

– Здравствуйте, я привезла дочь мистера Олдриджа.

Охранник посмотрел на ребенка, затем недоверчиво покосился на меня, а потом подошел к другому охраннику, который встал у ресепшна, с кем–то разговаривая. Не прошло и минуты, как девушка, которая сидела за стойкой, подбежала к нам, прося тысячу извинений, а затем провожая нас в кабинет мистера Олдриджа. Я поздоровалась с Джослин, которая мило улыбнулась мне, а затем прошла к Ричарду, который с кем–то разговаривал, яростно зачеркивая какую–то строчку на бумаге, а затем, увидев нас, показал указательный палец, чтобы мы не шумели и дали ему спокойно закончить разговор.

Я с удивлением смотрела, как Хоуп выдергивает руку из моей, бежит к креслу Олдриджа, по–хозяйски садясь за него, достает из шкафа цветные карандаши и начинает рисовать что–то на чистом листе бумаге. В кабинет зашла Джослин, которая поставила на кофейный столик поднос с напитками, и удалилась, спросив меня о моем самочувствии.

Я прошла к дивану, аккуратно села на него, выставив вперед немного затекшие ноги, облаченные в потрепанные уродские полусапожки некогда серого, но теперь грязно–коричневого цвета, на плоской подошве. На улице было жутко холодно, и мне пришлось одеться в одежду, которая видела лучшие годы своей жизни, из–за чего, как мне казалось, во мне больше видела бомжа, чем человека, у которого есть небольшой доход.