Мама на заказ

Глава 12

Он стоял спиной ко мне, прислонившись к окну и смотря на ночной Нью–Йорк. Несмотря на то, что находился в больнице уже несколько часов, он выглядел все также ухоженно и прекрасно: приглушенный синий костюм тройка, голубая рубашка и черные кожаные туфли, вызвавшие во мне негодование.

Почувствовав на себе мой взгляд, он повернулся, медленно осматривая меня, а я лежала, непонимающе нахмурив брови, в ожидании того, когда мне скажут, что я забыла в больнице. Последнее, что я помнила, – это как Аманда рассказывала мне о Версаль Олдридж и ее муже, тяжело перенесшем ее смерть, а потом ровным счетом ничего.

– Что мне с тобой делать? – тихо спросил Ричард, устало потерев переносицу. – Ты когда–нибудь будешь заботиться о себе?

– Я не понимаю…, – попыталась сесть я.

– Лежи! – рявкнул Олдридж, и я, впервые испугавшись его тона, откинулась назад, смотря в потолок. –Сколько раз я тебе говорил, что ты должна заботиться о себе?! Сколько раз я говорил, что ты больше не одна, что теперь ты должна беречь не только себя, но и ребенка, что растет в тебе? Мисс Брукс, неужели так сложно хотя бы раз подумать не о себе, а ком–то другом?!

– Ричард…

– Для тебя я теперь снова «мистер Олдридж», ясно?! –прервал меня он, и от него повеяло таким арктическим холодом, что даже моя кожа покрылась мурашками. – Зря, мисс Брукс, очень зря, что я позволил нам с вами так сблизиться… Я забыл о том, что должны связывать лишь деловые отношения, что мы не можем общаться, как обычные люди, потому что вы злоупотребляли и злоупотребляете моим доверием, считая, что раз вы – биологическая мать этого ребенка, то это значит, что вы имеете на него больше прав, чем я, но вы забыли, что он вам не принадлежит, что вы суррогатная мать, которая, выносив его, отдаст той семье, которая наняла вас для этой работы! Отныне вы будете жить по тем правилам, которые будут созданы для вас врачом и мной, ясно?!

Его глаза. Эти красивые голубые глаза, которые некогда светились теплотой и мальчишеским азартом, теперь смотрели на меня с беспощадным холодом, осуждением и разочарованием. Ранил ли меня этот взгляд? Да. Но в чем моя вина? В чем? Откуда мне было знать, что со мной что–то произойдет на этой чертовой улице в это чертово время?!

– Моей вины здесь нет, – сдержанно произнесла я.

– Ты рехнулась?! – сбросив со своих плеч пиджак, прокричал Олдридж. – Ты считаешь, что в этой ситуации ты невиновна?!

– А ты хочешь сказать, что я сознательно пошла в торговый центр, чтобы потом где–нибудь упасть в обморок?! Откуда я знала, что мне станет плохо?! Я толком–то ничего и не помню!

– Это все потому, что ты – безответственная, потому, что тебе абсолютно плевать на этого ребенка! Тебе этот ребенок не нужен! Черт побери, что мне пришло в голову, когда я согласился на то, чтобы ты была суррогатной матерью для него?!

- Что?! – вскричала я, поднимаясь. – Ты еще смеешь говорить мне эти слова?! Я…Я….Я – безответственная?! – от испытываемых мной эмоций мысли в голове путались, а лицо все раскраснелось. – Ты, черт побери, совсем рехнулся?! Тебя, что, часто в детстве роняли головой вниз?! Идиот несчастный!

– А разве я говорю неправду?! – вплотную подошел ко мне. – Ты вынашиваешь этого ребенка лишь для того, чтобы получить деньги и смыться, как только он родиться!

– Очнись, Олдридж, тебе давно пора мозги промывать от всей этой ереси, которую же сам придумал! – завопила я. – Что за хрень ты постоянно несешь?!

– Я говорю правду, в отличие от тебя!

– Какую правду?!

- С момента, как ты забеременела, ты постоянно выводишь меня из себя, из–за чего я кричу на тебя, обрушиваю свой нелегкий нрав, а потом жалуешься, что я извожу тебя, будучи беременную моим ребенком, приэтом ты не делаешь ровным счетом ничего, чтобы хоть как–то обезопасить его! Ты не заботишься о нем!

– Что?! – округлила глаза я, ощущая на своей щеке пощечину, выраженную его словами.

– Моя жена, когда была беременна Николасом и Хоуп, постоянно общалась с ними, пока они были внутри нее, рассказывала какие–то истории, бегала ко мне, чтобы я тоже «пообщался» с ребенком, надеясь, что так он сразу почувствует, когда родиться, что я его отец! А что делаешь ты?! Только и делаешь, что целыми днями ешь, смотришь телевизор и прохлаждаешься по городу! Не подумай, что я еду ставлю тебе в упрек, потому что мне жалко. Нет, мне абсолютно не жалко, но меня раздражает, что помимо этого ТЫ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕШЬ!

– Да пошел ты к черту! – взревела я. – Как ты можешь видеть, что я делаю, будучи беременной, когда тебя даже дома не бывает по несколько дней?! Сними корону, напыщенный индюк, сними ее, пока остались люди, которые видят в тебе человека, а не тирана, что привык жить по заданному им графику! – я упала на кровать и, когда вбежали медсестры и стали выгонять мистера Олдриджа из палаты, поняла, что меня всю трясет.

Сначала Олдридж сопротивлялся, пытаясь подойти ко мне, но работники больницы не давали ему пройти ко мне, за что я была премного благодарна. К глазам подступили слезы, и после того, как Олдридж покинул палату, я разрыдалась, понимая, что вся моя жизнь пошла как по накатанной.

Господи, куда катиться моя жизнь? Что я натворила? Если бы я знала, что все так будет, то никогда бы не позволила себе совершить все эти поступки, которые навлекли на меня девять круг ада. Сзади меня зажимает мамина болезнь, с правой стороны давит история с Олдриджем, с левой словно дамоклов меч нависает над мной Албертсон, а спереди маячит мой образ – образ бездарной, никчемной, ничего не добившейся девушки, вынужденной скрываться в чужом доме. Как я довела себя до этого? Как я могла позволить себе так поступить с собой? Зачем?