Мама на замену

Глава 5

Настя

Выдвинув ящик, я наткнулась на тёмно-синее платье — достаточно тёплое и при этом неимоверно тонкое, словно оно было сделано из невесомых шерстяных нитей.

Кинула обратно и задвинула ящик. Вещи Наташи были повсюду: то и дело я натыкалась на её одежду, туфли и косметику.

В гостиной на журнальном столике лежал роман с загнутой страницей. Мы всегда ругались из-за этого. Я ненавидела, когда она портила книги, пусть они и были преимущественно из школьной библиотеки, а она только отмахивалась. Заколки, безделушки, статуэтки, несомненно, выбранные ею… Её не было в доме, но она была повсюду.

Прошло ещё четыре дня, и я сделала первые выводы: вестись у Анечки на поводу нужно избирательно. Правда, как именно избирать, когда нужно, а когда нет, оставалось загадкой. Второй вывод был удручающим: у моего мужа кто-то есть. Иначе как объяснить, что два дня назад он снова не приехал ночевать?!

Третий вывод не нравился мне больше всего: уехать на автобусе или маршрутке отсюда до самой Москвы было практически нереально. Только на машине, в моём случае — с водителем, потому что сама я в жизни за рулём не сидела.

Взяв пустую чашку, я пошла вниз и наткнулась на поднимающегося по лестнице мне на встречу мужа.

— А я думала, ты и сегодня останешься ночевать где-нибудь в другом месте, — сказала с долей язвительности.

Саша посмотрел на меня мрачно. Шёл уже одиннадцатый час вечера, Аня спала, и в доме стояла тишина.

— Мне не до грызни, Анастасия. У меня был тяжёлый день, и я устал. Так что избавь меня от своих претензий.

Он пошёл дальше, а я спустилась вниз и завернула в кухню. Поставила чашку в раковину. Он и правда выглядел уставшим: под глазами тени, черты лица приобрели жёсткость, и мне стало совестно за свой выпад.

Я поставила чайник. Саша вошёл в кухню и открыл холодильник.

— Садись, — сказала я. — Покормлю тебя.

Он так и хмурился. Повернул ко мне голову, словно бы не понял, что я имею в виду.

— Садись, — повторила.

Я подошла к Саше. Он так и стоял, придерживая дверцу холодильника. Я потянулась к ней, и наши руки соприкоснулись.

— Спасибо, — всё-таки ответил муж и сел за стол.

Утром я приготовила блинчики с творогом. Еду обычно привозили на несколько дней, как правило, уже готовую, но я устала от безделья, да и не привыкла, что кто-то готовит за меня.

Пока я разогревала ужин, Саша не сводил с меня взгляда. Чем дольше затягивалось молчание, тем сложнее было решиться его нарушить.

— Чай. — Я поставила перед мужем чашку. — Ты ешь блины с творогом? Я сегодня утром приготовила.

— Сама?

— Ну да, а что?

— Да нет… — ответил он и перевёл взгляд с моего лица на руки.

Кухня стала наполняться сладковатым запахом, и я, подождав ещё немного, выключила плиту.

— Блинчики, — сказала, поставив рядом с чашкой тарелку, и снова поймала на себе взгляд Каширина.

Он молча взял нож и вилку, так же молча отрезал большой кусок и стал жевать. Отрезал ещё один… Я отвернулась к плите и принялась складывать посуду в посудомоечную машину. Почему-то было неловко.

— Ещё есть?

Я снова повернулась. Тарелка была пуста, Саша держал в руке вилку.

— Охренительно.

— Будешь ещё?

— Угу.

Я поспешно принялась разогревать вторую порцию.

— Весь день пришлось мотаться туда-сюда, я голодный как чёрт.

— Может, тебе ещё что-нибудь?

Он покачал головой.

— Да не грей ты, давай сюда.

— Саш…

— Давай, — потребовал он.

Со второй порцией он разделался немногим медленнее.

— Спасибо, — сказал и сам поставил тарелку в посудомойку.

Я улыбнулась.

— Не за что. Я могу чаще готовить, если хочешь.

— Да, пожалуй. Наташа никогда не готовила.

Улыбка моя сошла.

— Я не Наташа, — сказала сухо. — Сколько раз тебе это повторять? Мы разные. Абсолютно разные, Саш. И не пытайся сделать из меня мою сестру — не выйдет.

Я готова была продолжать, но он не ответил.

— Спасибо за ужин, — повторил он и ушёл, оставив меня наедине с моими невысказанными претензиями.

***

Я тоже вернулась в комнату. Наскоро приняла душ, разделась и уже хотела взять свежую ночную сорочку, как вспомнила о платье в ящике. Руки сами потянулись к нему. Подойдя к зеркалу, я надела его, попутно ругая саму себя. Ткань действительно оказалась невесомая, нежная и при этом тёплая. Само платье было довольно простое — с аккуратным треугольным вырезом и кулиской под грудью.

— Я не Наташа, — сказала, продолжая сердиться на себя, и сняла платье.