Мама, я здесь и с тобой!

В Москве

Я приехала в Москву из Латвии. Мои одногруппницы называли меня «девушка с запада», и это быдо неслучайно. Я очень отличалась от них. И внешностью, и одеждой, и поведением.

У меня были роскошные длинные каштановые волосы, брови, как размах крыльев чайки, глаза как у лани и очаровательная улыбка. Стройную фигуру дополняли красивые ноги. А чтобы подчеркнуть их красоту, я всегда ходила на высоких каблуках.

В 70-е годы прошлого века одеться оригинально и модно было практически невозможно. Но в Латвии в то время выходил журнал «Рижские моды». А шить я научилась в детстве от мамы и бабушки, и используя выкройки из журнала, шила всё себе сама: от платьев, блузок, юбок, до брюк, блейзеров и пальто. Ну а так как я шила и для подруг на заказ, то могла себе позволить покупать и носить только импортную обувь.

Что же касается поведения... Ну вот маленький пример.  У нас в Латвии (я часто буду возвращаться в Латвию, потому что там прошли моё детство и моя юность) культура чистоты всегда была на высоте. Через каждые пятьдесят метров стояли или висели на заборах мусорники, и никому в голову не приходило бросить даже билет от автобуса но дорогу или в траву.

Однажды я с моей подружкой Светкой (она была внучкой ректора нашего института) по дороге в институт купили эскимо на палочке и в обёртке. Я доела своё, завернула палочку в обёртку и, не найдя мусорника, положила в сумку.

Светка перестала есть своё мороженое и внимательно наблюдала за мной, вытаращив глаза.

«Ты что делаешь?» спросила она в недоумении.

«Как что?» не поняла я её вопроса.

«Ты зачем мусор в сумку прячешь?»

«Мусорников в окресности не наблюдаю. Выброшу в институте,» простодушно ответила я.

«Ты из Риги, а я из Москвы!» с этими словами она втащила из моей сумки обёртку и бросила её в траву.

В нашей группе было много девочек из российской глубинки. И все они мечтали после окончания института остаться в Москве. Выйти замуж за  москвича или сделать сногсшибательную карьеру по комсомольской линии. Это в те времена тоже котировалось.                        

Я всегда говорила: «А меня никакой муж в Москве не удержит, и я обязательно вернусь в свою Латвию!»

Какакая же я была самонадеянная! Ведь не зря говорят,что  человек предполагает, а Бог располагает. И это сказано про всю мою жизнь. Так или иначе, но в Латвию я вернулась только через тринадцать лет...

Из родильного дома меня с сыном выписали только через десять дней. Было начало ноября.

В палату пришла врач и, подавая мне какие-то бумаги, сказала:

«Вот ваша выписка и ребёнка. Постарайтесь как можно быстрее встать на учёт к детскому невропатологу по месту жительства. И он решит, что делать дальше. А пока можете собираться домой.»

На проге родильного дома нас встретили Дима и моя мама. Едва мы вернулись домой, Дима сказал:

«Мне надо бежать на студию. У меня съёмки. Отпросился на часок.»

«Ну хорошо,» улыбнулася я в ответ. «Иди, конечно, и не волнуйся. Мы справимся.»

«Как ты себя чувствуешь?» спросила мама. Вид у неё был грустный.

«Да нормально, мам. Сидеть вот только из-за швов месяц нельзя. А так всё хорошо.»

«Молоко для кормления у тебя есть? Если мало, то пей чаю с молоком поболше,» посоветовала она.

«Пока хватает,» ответила я. «А ты почему не в настроении? У тебя же первый внук родился! Ты должна радоваться!» и я обняла маму за плечи.

«Внук это замечательно,» согласилась. «Вот только радоваться не получается.»

«А что случилось?» спросила я, и моя весёлость улетучилась.

«Да я вчера килограмм яблок для тебя купила. Ну чтоб малыш с твоим молоком витамины получал. А сегодня вот,» и она указала на пустую фруктовую вазу. «Вчера вечером лёжал на диване с телевизором на животе и всё съел. Я сначала думала, ну съест одно яблоко. Ну ладно. Ну два... А он все!»

«Да ладно, мам, это мелочи.»

«Нет, доча, это не мелочи. Это невнимательность к своей жене и ребёнку!» возмущённо высказала своё мнение мама. «И ещё это эгоизм называется!»

«Мамуля, во-первых, Дима ещё не привык к тому, что у него семья,»  попыталась успокоить я её. «Во-вторых, как говорит моя свекровь, Вита Сергеевна, он был единственным сыном и единственным внуком в семье. И всё самое вкусное доставалось ему.»

«И ты так спокойно об этом говоришь?» удивилась мама.

«Потому что в его прошлом я ничего изменить не могу. А в его будущем постараюсь. Обещаю.»

Мама посмотрела на меня и вздохнула.

Я приехала в Москву из Латвии. Мои одногруппницы называли меня «девушка с запада», и это быдо неслучайно. Я очень отличалась от них. И внешностью, и одеждой, и поведением.

У меня были роскошные длинные каштановые волосы, брови, как размах крыльев чайки, глаза как у лани и очаровательная улыбка. Стройную фигуру дополняли красивые ноги. А чтобы подчеркнуть их красоту, я всегда ходила на высоких каблуках.

В 70-е годы прошлого века одеться оригинально и модно было практически невозможно. Но в Латвии в то время выходил журнал «Рижские моды». А шить я научилась в детстве от мамы и бабушки, и используя выкройки из журнала, шила всё себе сама: от платьев, блузок, юбок, до брюк, блейзеров и пальто. Ну а так как я шила и для подруг на заказ, то могла себе позволить покупать и носить только импортную обувь.

Что же касается поведения... Ну вот маленький пример.  У нас в Латвии (я часто буду возвращаться в Латвию, потому что там прошли моё детство и моя юность) культура чистоты всегда была на высоте. Через каждые пятьдесят метров стояли или висели на заборах мусорники, и никому в голову не приходило бросить даже билет от автобуса но дорогу или в траву.

Однажды я с моей подружкой Светкой (она была внучкой ректора нашего института) по дороге в институт купили эскимо на палочке и в обёртке. Я доела своё, завернула палочку в обёртку и, не найдя мусорника, положила в сумку.

Светка перестала есть своё мороженое и внимательно наблюдала за мной, вытаращив глаза.