Маменькин Cынок

Глава10 Сергей. Моя семья

Любить-значит видеть чудо, невидимое для других. ( Франсуа Мориак)

Остаться с двумя детьми один на один - страшновато. А остаться с двумя испуганными детьми еще страшнее.

Знали они меня, к моему стыду, плохо. А те три месяца, когда их мама от меня пряталась, вообще стерли мой образ. Горький опыт общения с мамиными ухажёрами заставлял их вести себя настороженно с любым мужчиной.

Если бы я мог что-то изменить… Я не знал, за что хвататься, с чего начинать. Раздрай полный…

Спасла положение, как ни странно, Лера. Еще недавно сама с трудом выкарабкавшаяся из токсичных отношений с маменькиным сынком, она смогла мне помочь. До этих самых пор выглядевшая как покойник, Лера за последнее время преобразилась и стала похожа на себя прежнюю: милую, домашнюю, тихую мышку. Она не только нашла к ним подход, но и сумела расшевелить их. И сейчас на их лицах я все чаще вижу улыбки.

Когда я вечером прихожу домой, мы вместе с Лерой моем и укладываем детей спать. Я читаю им сказки и пытаюсь расспросить, как прошел их день. Первое время они зажимались, а сейчас с удовольствием мне рассказывают свои новости.

Потом я прихожу на кухню и уже слушаю рассказ Леры, как прошел их день, что говорили и делали дети. Я внимательно слушаю, стараясь ничего не упустить. Я и так много времени потерял.

Тему их мамы и последних месяцев мы не затрагиваем и всячески пытаемся, чтобы дети и сами не вспоминали. Они еще маленькие, пять лет. Есть шанс, что они и сами все забудут. А мы поможем.

В один из таких вечеров я поймал себя на мысли, что в отношении детей говорю «мы», имея в виду себя, детей и Леру. И почему-то меня это не напугало, а обрадовало. Стала она нам за это время и вправду родной. На Леру всегда можно было положиться. Дома с ней уютно и тепло, всегда вкусно пахнет, и сама она домашняя.

Вот честно скажу, никогда меня не цепляли домашние девочки. Я их считал ограниченными особами, способными только готовить и убирать. А это, по моему мнению, не самое важное в браке.

Но пожив с Полиной, я понял, что для семьи и детей не последнее дело, когда, приходя домой, ты чувствуешь, что тебя ждут и любят.

Постепенно я, как и мои дети, стал воспринимать Леру, как часть нашей семьи.

Я видел, как сын и дочь к ней тянутся. Как у самой Леры, когда она обнимает их, светятся глаза. Без сомнения, она любит моих детей, а они её.

И её положение только сыграло на руку нам всем. Детям нравилось трогать ее животик и наблюдать, как там шевелится пузожитель.

Я тоже однажды попросил потрогать, но на мои прикосновения он затих. А на детей уже активно отвечал, что приводило их в восторг.

Я стал с ним общаться постоянно, и вот однажды я почувствовал, как он мне ответил. Как меня торкнуло! Ведь я никогда не чувствовал, как пихаются мои дети.

Жену это бесило. Она запрещала себя трогать, и сама, наверно, этого не делала, потому что ненавидела свою беременность. Считала, что беременность сделала ее уродиной.

Лера постоянно общалась со своим малышом, и наблюдать за этим было приятно.

Когда мне предложили контракт и переезд в Германию, я очень обрадовался. Это была моя мечта, попробовать что-то новое. Но вопрос, что делать с детьми, не давал покоя. Конечно, я бы их не оставил, но я должен работать. С кем останутся дети? Как воспримут переезд и новую жизнь среди чужих людей? Вера со мной поехать не могла, у нее своя любимая работа. Она и так, как может, помогает мне и детям.

Тогда, видя, как дети играют с Лерой, я (меркантильная сволочь!), решил попросить Леру стать моей женой. Это бы было и для нее тоже выгодно. А для меня вообще решило бы все проблемы. Детям тоже хорошо – лучшей мамы и желать не надо.

Посоветовавшись с Верой и заручившись ее поддержкой, пригласил Леру на свидание. Она удивилась, но согласилась. Вечер прошёл чудесно. Никогда не думал, что можно отлично провести время, просто болтая ни о чём, без интеллектуальных заморочек. С ней было легко и просто, и как-то очень душевно. Уже у самого порога я озвучил свое предложение. Она очень удивилась и растерялась. Даже обидно стало на такую её реакцию. Я считал, что даже наличие двоих детей делает меня завидным женихом для любой женщины. Но нам «любая» была не нужна, нам подходила Лера.

После недолгого раздумья она согласилась. Я понимал, что это не из -за меня, но был рад. Нужное мне я получил, и это самое главное – с моими детьми будет надежный и любящий человек. Пока я не задумываюсь, как выстроятся между нами личные и супружеские отношения. Но мне почему-то верится, что все будет хорошо.

Все силы мы бросили на подготовку к переезду. Объединив свои совместные усилия, мы справились. Все документы готовы, дом в тихом северном районе Вандсбек в Гамбурге арендован. Цены достаточно приемлемые, и удобно добираться до работы. Билеты куплены. Работодатель существенно помог, узнав, что у меня двое детей и беременная жена.

Итак, мы на месте и живем в красивом городе Гамбурге.

Работа мне нравится есть большие возможности продвинуться и заработать. Домой с работы я лечу, меня ждут. Сразу после свадьбы дети попросили у меня разрешения называть Леру мамой. Я разрешил. И когда они на празднике это сделали, Лера расплакалась, а за ней и дети. Как это было трогательно!

Они стояли, обнявшись, мои самые родные. И я тоже не мог остаться в стороне, только не сейчас. Эти слезы связали нас еще крепче, потому что перед по-настоящему родными людьми не стыдно заплакать.

После этого со всеми трудностями, что нам встречались, мы справлялись все вместе. Поразмыслив, я решил, что если мои дети называют Леру мамой, то я хочу, чтобы ее ребенок тоже был нашим и носил нашу фамилию. На что она, видя мой строгий вид, спорить не стала и согласилась. Да, нравится мне быть главой семьи, что-то в этом есть.

Леру беременность не портила, наоборот, Лера выглядела такой лапушкой, которую хочется холить, лелеять, оберегать. Я вообще не сентиментальный человек, мне эти «сюси-муси» не свойственны. И к Полине я такого не чувствовал. Может, потому что ей противно было все, что касалось ее беременности. А Лере ее положение нравилось, и было сразу видно, как она любит нашего малыша. Действительно, последнее время я о нем так и думал. И когда он меня пинал, я чувствовал, что малыш меня узнаёт, и я ему уже не чужой.