Мамин "Восход"

Былое

Дорогой мамочке – человеку трудной

но интересной судьбы, моему идеалу,

посвящается с любовью.

Про маму, ее «Восход»

и нашу семью

Рассказ начну издалека. Не претендую на точность во времени, возможно, даже перепутала места действия – возможно! – суть остается та же. Напишу чем жила, что видела и чувствовала сама. Кто-то другой, живущий рядом, может быть видел все иначе, но это уже его дело.

Очень давно, году в 1900-м, в украинском городке Павлограде появилась на свет моя бабушка Кучеренко Галина Илларионовна. К сожалению, не знаю, кем были ее родители, только слышала – бездетная тетушка служила у состоятельного помещика. И тот был настолько доволен работницей, что даже согласился похлопотать о судьбе ее племянницы. Так тринадцатилетняя Галина получила разрешение поступить в институт благородных девиц.

Скорее всего, это был Московский Екатерининский институт благородных девиц — одно из первых женских учебных заведений в России. Здесь обучались дочери дворян, но в 1804 году создали мещанское отделение и для девиц прочих сословий. Вероятно, там моя бабушка Галя, невысокая голубоглазая девушка с толстой русой косой и получала «путевку» в жизнь.

Галина Кучеренко, 1919 г. Павлоград

Институтский курс разделялся на два трехгодичных класса, меньший и старший.

Учебная программа включала русскую словесность, Закон Божий, французский и немецкий языки, арифметику, географию, историю, физику. Кроме того преподавались музыка, рисование, рукоделие.

«Младший педагогический классъ. Урокъ математики»

Здесь бабушка Галя получила первые навыки преподавательской работы, которой была посвящена вся ее жизнь. Еще она хорошо пела.

Пела с большим удовольствием, любила народные украинские песни, а на уроках пения научилась хорошо владеть своим приятным голосом.

«Урокъ пения у г. Авранекъ»

После обеда – урок танцев, затем рисование. И только поздно вечером девушки заходили в свою спальную комнату – «дортуар».

«Дортуаръ педагогическъ»

Учиться было трудно, но интересно. Вставали утром, через час надлежало быть в классе для чтения молитвы, затем – завтрак и прогулка. Потом занятия – до обеда и после. В восемь часов ужин и вечерняя молитва, перед сном – повторение уроков.

Ежедневно две воспитанницы старших классов дежурили по училищу – обходили спальные комнаты, наблюдали за приготовлением пищи и порядком в столовой. За малейшую провинность девочки лишались права дежурства, что было настоящим наказанием. Ученицы всегда находились вместе, а на воскресных свиданиях с родителями присутствовали классные дамы. В свободное время девочки ставили французские спектакли, гадали на святки, катались на придворных каретах, а на балы приглашались юнкера Александровского училища. Самым любимым праздником была Рождественская ёлка.

Илья Никитич Рожко родился в 1895-м году. В тот год он оканчивал военное (может то самое, Александровское?) училище в Москве и был приятным молодым человеком с темными глазами.

Где познакомились Галя с Ильей? Может, на балу что так хорошо описан в повести «Юнкера» Куприна? (Да просит мне читатель такую вольную трактовку!)

« Наружные массивные двери распахнуты. За ними сияли огни вестибюля, на первом плане фигура швейцара Порфирия.

- А! Господа юнкера! Дорогие гости! Милости просим! Пожалуйте, - … приветствовал он их, - Без вас и бал открыть нельзя. Прошу, прошу...

Вверху дожидались дежурные воспитанницы. Обе одеты в легкие парадные платья, доходившие до щиколоток. Бальное декольте оставляло открытыми шею и верхнюю часть груди, а сзади затылок и начало спины, позволяя видеть чистую линию нежных полудетских плеч. И никаких украшений. Только лайковые перчатки до пол-локтя да скромный веер подчеркивали юную блистательную красоту.

Девицы одновременно сделали юнкерам легкие реверансы, и одна из них сказала:

- Позвольте вас проводить, messieurs, в актовый зал. Следуйте, пожалуйста, за нами.

Зала очаровывает Александрова размерами, красотой. Окна, затянутые красными штофными портьерами, прямоугольны и высоки. Очень просто, но как изящно…

- Вы хотите пройти, господин юнкер? - услышал он голос необыкновенной звучности и красоты, подобный альту в самом лучшем ангельском хоре на небе.

Он поднял глаза, и вдруг с ним произошло изумительное чудо, как будто блеснула молния, и в мгновенном свете ярко обрисовалось из всех лиц только одно прекрасное лицо. Четкость его была сверхъестественна. Показалось Александрову, что он знал эту чудесную девушку давным-давно, может быть, тысячу лет назад, и теперь сразу вновь узнал ее всю и навсегда, и хотя бы прошли еще миллионы лет, он никогда не позабудет этой грациозной, воздушной фигуры со слегка склоненной головой, этого неповторяющегося, единственного "своего" лица с нежным и умным лбом под темными каштаново-рыжими волосами, заплетенными в корону, этих больших серых глаз, и этой чуть заметной ласковой улыбки на необыкновенных губах…

… Если бы мог юнкер Александров представить себе, какие водопады чувств, ураганы желаний и лавины образов проносятся иногда в голове человека за одну малюсенькую долю секунды, он проникся бы священным трепетом перед емкостью, гибкостью и быстротой человеческого ума. Но это самое волшебство с ним сейчас и происходило.

«Неужели я полюбил? - спросил он у самого себя и внимательно, даже со страхом, как бы прислушался к внутреннему самому себе, к своим: телу, крови и разуму, и решил твердо: - Да, я полюбил, и это уже навсегда»…