Мамин "Восход"

Мама

встреч с Ниночкой.

Крайний север – «чукчи» за выслеживанием белого медведя. Похожи Нина? – снимок правда плохой, но одного «чукчу» Вы должны здесь опознать.

08.10.47г. Нине Р.- миловидной южанке – от жителей NORDA – Ваня.

Необыкновенную историю их женитьбы слышала от кого-то из родных.

Любовный роман был в самом разгаре – отец уже сделал предложение руки и сердца – мама соглашаться не спешила. Начиналось лето – мама, окончив первый курс техникума, отправилась в Кисловодск на каникулы.

Отец, желая ускорить ход событий, решил применить военную хитрость. Перегоняя в полк новый самолет, приземлился на военном аэродроме Минеральных Вод, доехал до Кисловодска – всего-то полчаса на электричке – явился к маме, и сказал:

- Ниночка, ради тебя нарушил все инструкции! Если любишь – спасай! Летим со мной, иначе – трибунал.

Лукавил ли? Может быть – вообще был он лихим парнем, склонным к здравому авантюризму – я, кажется, вся в него...

Что тут началось! Охи, ахи! Бабушка в слезы, а дочка собрала вещички и улетела с женишком.

…У женишка были пронзительные зеленые глаза, и он был очень красив – куда там генералам, ухаживавшим за дочкой в санатории! Характерец, конечно, тот еще – но с этим ничего не поделаешь – наследие войны. Попробуйте в двадцать с небольшим отбомбить «транспорт водоизмещением 12000 тонн» с поднебесной высоты Заполярья, а потом спокойно спать – вряд ли у вас это получится.

Об учебе маме пришлось забыть надолго…

Регистрация брака происходила в 1947 году в Баумановском загсе Ленинграда. Звучал свадебный марш Мендельсона, оживленные пары стояли у входа. Ниночка, подойдя к двери в большой парадный зал с золочеными колоннами, вдруг развернулась и кинулась вниз по широкой лестнице. Иван – офицер при полном параде, бросился следом, догнал, повел обратно. Но и у стола регистраторши мама все сомневалась в правильности своего решения, видно чувствовала, какой трудный путь выбирает.

Село Лебяжье, аэродром «Котлы», 1949 год.

Я родилась через четыре года после войны.

в селе Лебяжьем, в гарнизоне под Ленинградом, где был расположен военный аэродром морских летчиков. Отец в тот момент был в санатории – летчиков отправляли отдыхать, несмотря ни на какие семейные обстоятельства – даже скорое рождение ребенка. Ждали родители, естественно, мальчика, а родилась девочка. Так как имя было уже придумано, то мама и назвала меня Викторией.

Лебяжье. 19 октября 1949 г.

Мама со мной на руках стоит на деревянном тротуаре, за спиной домишки, в которых квартировались пилоты со своими семьями.

Гарнизон военно-морских летчиков…

Мама разделила с отцом все тяготы военной службы в гарнизонах морских летчиков на самом краю нашей огромной страны. Случалось, жила в общих бараках, отгородив «свой» закуток одной занавеской, знала все о ночных полетах и верных ведомых, горе от потери однополчан тоже было общим. Недостатка в деньгах не было, но это вряд ли компенсировало множество неудобств, присутствующих в нелегкой жизни военных.

Модные туфельки на высоких каблуках лежали в шкафу без дела – ходить в них по деревянным тротуарам гарнизона было невозможно.

Тем не менее, не было на свете двух более разных людей.

Отец называл мамочку «аристократкой» - точнее придумать было нельзя - произнося эти слова по-разному – иногда ласково, иногда с досадой, но шли они от самого его сердца, это несомненно. И она действительно была аристократкой до мозга костей – печку топила ручками со свежим маникюром и всегда, даже дома, ходила в нарядных платьях – халатов никогда не носила.

Мама любила итальянскую музыку, замирала при звуках «Вернись в Сорренто» или «Санта Лючии», отцу же надо было что-нибудь попроще - «А ну-ка песню нам пропой веселый ветер…» - вот это в самый раз! Одно, несомненно: они оба – и мама и отец были очень красивы - мама утонченной интеллигентной красотой и прирожденной грацией движений, отец - зелеными выразительными глазами, замашками «ведущего», и крестьянской основательностью во всем.

Родители ни в коем случае не были рядовыми обывателями, да простит мне читатель такое яркое слово. Отец прошел страшные годы войны в элитном полку морских летчиков, сумев своим мужеством и мастерством сохранить жизнь там, где пилотам было отмерено всего ничего – по две-три недели. Эта пора его жизни, его летная судьба, смею думать, сложилась удачно.

Мама же, в период «развитого строительства социализма» с большим увлечением планировала, возводила, а потом и руководила огромной трикотажной фабрикой – фабрикой «Восход» - но это много позже.

Затем в их жизни был военно-морской аэродром Кагул на прекрасном прибалтийском острове Эзеле. Здесь корабельные сосны упирались в самое небо, казалось, за их верхушки задевали облака. Моё раннее детство, о котором до сих пор что-то помню, прошло на этом уютном эстонском острове. Мама, как и все жены офицеров, не работала – воспитывала нас с сестрой.

Остров Эзель, 1950 г

Помнится, она была большой модницей – имела много красивых платьев и, конечно, шубу - этот обязательный атрибут офицерской жены. До сих пор помню - на ощупь – колючую отцовскую шинель и мягкую шубу мамы.

Потом в Риге отец повышал квалификацию морского летчика – по-моему, в академии ВВС. Нас поселили в центре города, в офицерском общежитии – обыкновенной квартире большого старинного каменного дома, в комнате с высокими потолками и общей кухней. Отец с утра уходил на занятия, а мы с мамой отправлялись гулять по Риге.