Мамино счастье

Глава 8

Я иду по светлому коридору больницы. Вокруг выразительно пахнет медицинскими препаратами. Медсёстры, почему-то в серых халатах, как у горничных, быстро проходят мимо, не обращая на меня внимания, не оборачиваясь. А я, будто в замедленной съёмке, медленно шагаю, разглядывая свечение. Вокруг всё сияет, как в сказке, повсюду радужные блики.

У меня в груди сидит тревога — сжимает все мои органы, дышать очень тяжело. Пытаюсь заплакать или закричать, но ничего не получается: из груди выходит только сдавленное мычание.

В конце коридора — открытый кабинет. Из него выходит яркий свет, как из портала в другой мир. Я точно знаю, что мне нужно именно туда, будто там все мои недуги пройдут.

Я пытаюсь идти как можно быстрее, но ноги не слушаются. С каждым шагом тревога внутри нарастает и идти становится сложнее.

По коридорам, около меня, помимо медсестёр, ходят люди. Некоторых я узнаю. Сначала вижу Колю: он смотрит на меня сочувствующе и что-то говорит, но я не могу разобрать ни слова. Пытаюсь сказать ему, что мне плохо, и ничего не выходит: рот просто безмолвно открывается. Коля пролетает мимо, как медсёстры и остальные люди, будто никто из них не может остаться. Я тоже не останавливаюсь, хочу поскорее дойти до кабинета.

Потом мне на встречу идёт Саша. Всё повторяется: он смотрит и пролетает мимо. Затем Арина: она плачет, изо всех сил пытается остаться, и на несколько мгновений у неё получилось обнять меня. Её мокрая щека припала к моей, и я почувствовала её тепло. Тревога чуть спала, показалось, что она сейчас выдернет меня из этого состояния. Но мгновение закончилось, и Арина скрылась вслед за остальными.

Люди начали мелькать быстрее, проносясь мимо меня, словно со скоростью света. Вот Арина, Коля и Саша появились уже по второму кругу, но теперь вместе. И я увидела, что стою возле нужного кабинета. Недолго думая, я шагнула внутрь.

Комната оказалась и вправду очень светлой. В глазах заискрилось ещё больше, а тревога сжала всё внутри меня настолько, что я повалилась на пол.

Из-за света не было видно даже стен. Я беспомощно барахталась на полу. Пока в комнату не зашёл довольно высокий силуэт.

Только когда он подошёл почти вплотную, я узнала в нём Лёшу. Наклонившись надо мной, он обнажил свою неприятную ухмылку, как будто насмехался над моим беспомощным положением.

— Что ты корчишься так? Все терпят, а ты не можешь, что ли?

Его голос звучал даже грубее, чем обычно. А я почему-то не видела Лёшинова тела, как будто оно спрятано за ярким светом, что слепит мне в глаза.

— Ведь не больно же, можно перетерпеть.

Я почувствовала Лёшины удары, один за другим, по всему телу. Из каждой точки, куда они приходились, шёл импульс, который раздавался громом в моей голове.

— Хватит так страдать, учись терпеть.

Я попыталась сжаться в комок, но ничего не выходило, удары все продолжались.

— Терпи, ты должна терпеть.

Он все повторял и повторял что-то про терпение. Слушать это было невыносимо. А потом удары вдруг прекратились. Я почувствовала, как обжигающие горячие руки трогают всё моё тело. Мне стало очень мерзко и отвратительно, а голос Лёши всё продолжал говорить, что я должна терпеть. В моей голове, наперекор его голосу, звучал мой личный, который всячески сопротивлялся убеждению, что я должна терпеть. Голос говорил мне: «Нет, нужно вырываться, нужно бежать». А горячие руки всё метались по моему телу, оставляя за собой мерзкие полосы.

Вдруг Лёшин голос сменился другим. Уже не грубым, а строгим. И я поняла — это мамин голос.

Руки сновали по моему уже голому телу, а мамин голос твердил, что я должна терпеть.

— Перестань изображать страдания, терпи давай.

Мама все повторяла и повторяла фразы, которыми ранее говорил Лёша. И теперь, услышав то же самое от мамы, я как будто смирилась. Голос в моей голове, который всячески препятствовал мучениям, вдруг начал говорить обратное. Мне начало казаться, что действительно нужно терпеть. И я уже успела подумать, что буду терпеть до конца что угодно.

Постепенно мамины фразы становились ласковыми и нежными. Руки уже не трогали тело, а лишь мягко поглаживали по волосам.

— Потерпи, солнце, потерпи ещё чуть-чуть.

Я проснулась. Передо мной на кровати сидела Арина и гладила меня по волосам.

— Всё хорошо, расслабься, я просто синяки обработаю.

Первая мысль была о том, что мне до сих пор снится сон. Иначе как объяснить Аринино появление в моей комнате. Я домой её не разу не приглашала и даже адрес свой не говорила. Меня сама мысль о встрече Арины с моим родителям ужасает, да и куда она, вся такая хрупкая, нежная, приличная, и в мой район попадёт.

Я постаралась прикусить губу, чтобы размыть сон. Ничего не исчезло.

— А… Что ты здесь делаешь?

Во мне росло ещё большее напряжение от непонимания ситуации. И, услышав свой еле различимый, напуганный голосок, поморщилась — настолько жалкой я себе показалась. Прямо как маленький напуганный котёнок.

— Как вообще мой адрес узнала?

— Я просто очень переживала, когда ты перестала брать трубку. Не спала, так тревожилась. А потом Саша позвонил и рассказал, что случилось.

Она говорила мягко и ласково, пытаясь, видимо, меня успокоить, и улыбалась. Но улыбка её, как она не старалась, выглядела грустной и натянутой. Казалось, что она сейчас заплачет. Да и глаза у неё были мокрые от слёз, лицо опухшее и немного раскрасневшееся.

— Саша-то здесь причём? Он что, тоже здесь? — Я резко развернула голову, внимательно осматривая всю комнату, но никого, кроме нас, не было.

— Ну… Он узнал от Коли, они вроде общаются. И меня предупредил, когда Коля посмотрел твой телефон и увидел кучу пропущенных от меня.

— Когда они успели начать общаться? Я что, месяц проспала?

Я уже не понимала ничего: почему они общаются, почему Арина у меня дома, что вообще, чёрт возьми, происходит. Все эти вопросы начали кружиться в моей голове. С каждой минутой ко мне все больше приходило пробуждение и все большее осознание абсурдности ситуации. Я начала снова ощущать боль по всему телу, хотя на некоторое время была как будто выдернутой из пространства, но сейчас всё начало возвращаться к реальности.