Мамино счастье

Глава 17

Как долго я представляла себе этот миг. Долгими тёмными вечерами лежала в кровати и гадала, каким же будет он, мой новый жизненный этап.

Теперь я стараюсь насладиться каждой минутой, каждым мгновением, что приближает меня все ближе и ближе к моей новой жизни. Этот день останется в моей памяти навсегда: этот пустынный двор с маленькой детской площадкой, монотонный скрип качелей, девочка лет семи старательно раскачивается, видимо пытаясь взлететь к небу. В детстве я тоже часто так делала.

Затем — протяжный писк домофона, и мы внутри. В подъезде пахнет сырниками, — видимо, кто-то из соседей готовит. Ноги сами приводят на второй этаж, где я стою и любуюсь Арининой улыбкой, такой искренней, радостной. Её голубые глаза сверкают от счастья — я вижу это даже сквозь серую пелену подъезда, как обворожительно она достает ключ и маленькой хрупкой ручкой вставляет в замочную скважину. Я наблюдаю, как Арина заходит в квартирку. Мне показывали её на фотографиях, и уже сквозь дверной проем видны светлые чуть с бежевым обои. Она поворачивается, смотрит на меня, сияет блеском в глазах, ждёт, пока я войду.

Переступаю порог новой жизни, и мы с Ариной стоим в небольшом коридорчике однокомнатной квартирки, оглядываясь вокруг, пока Саша сзади помогает занести вещи.

Ничем примечательным квартира не отличалась: маленькая кухонька в углу с холодильником, раковиной, двумя плитками и парой шкафов; небольшой раскладной диванчик жёлтого цвета, на котором нам с Ариной нужно будет спать, пока не достанем кровати; около него — шкаф, довольно большой, деревянный, как раз хватит нам двоим, чтобы расположить наши вещи; боковая стена с окнами и дверцей на балкон занавешена голубыми шторами. Видимо, жильцы до нас особыми предпочтениями к цветовой гамме не отличались, — тем лучше, переделаем всё по-своему, чтобы каждый уголок отражал нас.

Саша занёс коробки, и мы с ним попрощались — ему надо было на учёбу. Роса я привязала к дверной ручки: требовалось помыть ему лапы, прежде чем впускать в квартиру. А потом села на диван вместе с Ариной. Провела рукой по бархатной поверхности — он был такой мягкий и приятный, выглядел как новенький.

Арина счастливо оглядывала комнату, как будто впервые увидела невообразимое чудо, хотя она здесь уже была. Во мне тоже всё трепетало от радости. Вот наконец-таки, это она — свобода, моя самостоятельная жизнь, теперь только я отвечаю за неё.

Мне стало даже немного стыдно. Всё-таки я любила свою семью. Однако как приятно осознавать, что больше мне не придётся слушать вечные скандалы родители, которые начинались, когда отец приходил, вечно пьяный, и заканчивались, когда он уходил. Больше не буду бояться застать на кухне избитую мать, которая обязательно отыграется на мне вместо отца. Я не буду тащить пьяного до бессознательного состояния родителя в дом, когда он заснул на улице посреди зимы, а потом, проснувшись, начинает отбиваться и говорить, что я ничто по сравнению с ним. Обойдусь без вечных упрёков и наставлений деда, который считает, что женщина должна только убираться и ходить в церковь, а я мало того, что не соблюдаю эти правила, так ещё и одеваюсь как посланник дьявола.

И все же они моя семья. И я их люблю, какими бы они не были. Они дали мне многое, никогда не забуду об этом. Я благодарна уже за то, что я есть. Мне удалось дожить до этого мига счастья только благодаря им, а значит они заслуживают отдельного места в моём сердце.

Мы с Ариной посмотрели друг на друга. Она улыбалась, обнажая свои белые ровные зубы, и вдруг прервала молчание негромким, но таким счастливым голосом:

— Ну, с новосельем нас.

— С новосельем, — ответила я. Мы вместе засмеялись и обнялись.

Потом Арина разорвала объятия, резко встала, поставила руки на пояс и уже серьёзным громким и решительным тоном провозгласила:

— Так, давай приниматься за работу.

Она оглядывала коробки, стоящие в коридоре. Большинство были из Арининова дома. У меня только одна коробка, но были и новые вещи, которые мы вместе специально заказали для новой жизни.

— Пора раскладывать вещи, потом будем отдыхать.

— Слушаюсь, капитан!

Мы вместе снова засмеялись и принялись разбирать кучу вещей. Самым приятным было распаковывать новое. Я помыла лапы Росу, и он с любопытством принялся разглядывать новое жилище. Потихоньку шкаф наполнился нашей одеждой, кухня — посудой, а диван — сразу двумя пледами: мы так и не решили, чей будет смотреться лучше, решили положить оба. Потом сходили в магазин, чтобы наполнить холодильник. Мне кажется, я никогда не была так счастлива, никогда столько не смеялась. Я прям парила в небесах.

…

Провозились мы до самого вечера, с перерывами только на перекусить. А потом, уставшие и измотанные, разложили диван, готовясь ко сну. Он оказался очень даже удобным и вместительным. Я выбрала себе половину ближе к балкону. Устроившись на мягком диване и вытянув ноги — от целого дня работы они неприятно покалывали, — я наслаждалась сиянием звёзд в окне: сегодня они были яркие, пока Арина умывалась в ванной. В ушах мелодично журчала вода, а я думала о том, что никогда не наблюдала такую красоту, лёжа в кровати: дома я спала ближе к двери и не видела неба в окне.

Вспомнилась моя кровать и то, как я в детстве лежала на ней, а мама рассказывала разные смешные истории из её юности. Я смеялась, пружины подо мной поскрипывали, мама успокаивала меня и говорила, что пора спать.

А что теперь, почему она так изменилась? Неужели раньше я просто не замечала истинного характера мамы и её отношения ко мне?

— Что-то случилось? — Арина села рядом со мной на разложеный диван. Она расчесала свои кудри, распушив прическу, и стала похожа на одуванчик ещё больше, чем обычно, дополнив образ жёлтой ночнушкой.

— Нет, а что?

— Ты такая грустная. Тебя что-то тревожит?

— Просто думаю о маме. Мы с ней ещё больше разругались.

Я стала поглаживать пушистые пряди Арининых волос и пересказывать ей наш с мамой разговор. Она внимательно слушала, а я с каждой минутой раздражалась всё больше, вспоминая мамины упрёки.