Мандаринка для Милы

***

— К-к-какой ужин? — от страха получалось лишь блеять, как коза. — Я н-ничего не заказывала. Вы кто вообще такой?

Молодой плечистый парень в белой рубашке и с галстуком-бабочкой досадливо цыкнул и дернул себя за длинный фартук, напоминающий скорее юбку в пол:

 — Ты есть хочешь?

Я чуть не ляпнула «Да», в последний момент язык прикусила и осторожно протянула:

 — Нуууу…

 — Не нукай, не запрягала, — недовольно фыркнул этот, пусть будет, официант, — отвечай прямо!

Ну я и ответила:

 — Здесь ужин никто не заказывал! Так достаточно прямо?

 — Достаточно! — зашипел от злости официант и…

Тележка, уставленная деликатесами, на моих глазах превратилась в старую садовую тачку, такая когда-то давно была у моих родителей. А вот то, что эту самую тачку наполняло… Я не выдержала зрелища этой шевелящейся и ползающей «прелести» и, зажимая себе рот рукой, взвизгнула:

 — Убери это немедленно!

Садовая тачка с «ужином» вспыхнула ярким огнем и через несколько секунд опала вниз крупными хлопьями пепла. Я застыла. Как-то не ожидала, что «уборка» окажется такой буквальной. На самом деле я не имела ничего против червей и опарышей. Тот же мой папа с огромной радостью таскал их на рыбалку. А в некоторых странах их вообще едят, говорят – незаменимый источник белка. Это просто я отношусь к ним несколько… предвзято. Но не сжигать же божьих существ из-за этого?

Отшатнувшийся от вспыхнувшей огнем тележки официант скривился:

 — У-у-у-у… Ведьма! Жалко тебе, что ли, выпустить меня на часок погулять?

Глядя на полыхнувшие синим огнем глазки парня, я хмыкнула:

 — А ты поклянешься мне самой страшной клятвой, что через час вернешься обратно?

Вопрос сорвался с губ как-то сам по себе. Я ляпнула, и тут же прикусила язык: а если возьмет сейчас и поклянется? Что тогда делать? Во-первых, я ни за что не отличу правильную клятву от той, которой клянутся дети, скрестив за спиною пальцы. А во-вторых, выпустить непонятно кого в свой мир даже на час? Чтобы он там натворил непонятно чего, а мне потом хлопай глазками перед Алевтиной?

К счастью, все мои моральные терзания по поводу глупого вопроса и его последствий оказались пустыми. Официант вдруг «вылинял» до состояния жуткого студнеобразного сгустка с огромным ртом и кучей щупалец с присосками, и сплюнул на пол:

 — Тьфу! Чтоб тебя…

Меня словно в спину кто-то толкнул. Перекрывая слова проклятия, я рявкнула так, что, наверное, и на окраинах города меня было слышно:

 — А ну не смей тут гадить! Чай, не в общественном туалете, а на переходе между мирами! Давай, убирай за собой! — Студень колыхнул своим колбасообразным телом, как-то умудрившись вложить в это движение все презрение, что испытывал ко мне. Я рассвирепела: — Быстро опустился на пол ы вылизал все за собой!

Вообще, я от природы мягкая, почти бесхребетная, потому бывший муж и устроил то, что устроил, но тут будто кто-то говорил за меня. От приказа, прозвучавшего в моих словах, содрогнулась даже я сама. А уж студень-официант, хоть и содрогался всем телом и матерился странными словами на меня, все равно опустился вниз. И по странным, ритмичным движениям видной мне в раме зеркала спины, я догадалась, что студень буквально выполняет мой приказ. Меня затошнило.

К счастью, закончив «уборку», студень и сам не стал задерживаться на месте и донимать меня. Бросив на меня короткий и злобный взгляд, он развернулся и будто растворился в слабом зеленоватом сиянии зазеркального пространства. Я облегченно перевела дух.

Долго в одиночестве меня никто оставлять не собирался. Я еще толком не пришла в себя после явления ужина и официанта, а за стеклом зеркала откуда-то сверху свалилось нечто серо-бурое, мохнатое, как породистый британский кот, и визжащее, как бензопила «Дружба».

Я икнула от неожиданности и неприлично поковыряла мизинцем в ухе. Потому что новый персонаж меня совершенно оглушил, и мне теперь ужасно хотелось избавиться от звона в ухе хотя бы таким, не культурным способом. А новый персонаж вскочил на тонкие ножки, по-собачьи встряхнулся, нашел меня огромными и плоскими, как чайные блюдца, глазами цвета старого виски и неожиданно грубым голосом рявкнул:

 — Чего уставилась? Нечистиков никогда не видела?

Как зачарованная, я качнула головой:

 — Не-ет…

Существо забавно закатило глаза:

 — Бабы… Ты еще потискать попроси!

 — А можно? — Никогда ранее я не видела таких существ. В этом нечистике не было ничего угрожающего или отталкивающего. Одна зашкаливающая милота. — Могу и за ушком почесать!

У меня даже кончики пальцев зачесались зарыться в эту пушистую серую шерстку так, чтобы огромные золотистые глазищи прикрылись от удовольствия. А может, этот нечистик еще и мурлыкать умеет?

Существо повторно закатило глаза:

 — Кота себе заведи, дура! А пока поднимай задницу! Меня Агафангел прислал! Ты мальчишку получить обратно хочешь?

Очарование момента и пушистого существа развеялось, словно шлейф дешевых духов. Пшик, и нет его! Я выпрямилась и строго уставилась на лохматика:

 — Кто тебя прислал?

Вы видели когда-нибудь, как моргают совы? Я однажды видела. Так вот, этот нечистик, это пушистое и мимимишное недоразумение моргнул точно так же, растерянно оглянулся вокруг и вдруг протянул:

 — Ну как же… Агафангел… Он же за мальчишкой пошел… а теперь меня за тобой прислал…

И все бы ничего, вот только уверенности в голосе нечистика было не больше, чем снега в городском саду августовским полднем. Я прищурилась на него, начиная кое-что подозревать:

 — А чье это имя? Я не знаю.

 — Ну как же… Ты же с ним договаривалась…

 — А с кем я договаривалась?

 — Он же пошел за мальчишкой…

 — Кто пошел за мальчишкой?

Мне было смешно, приходилось кусать губы, чтобы не захохотать, так умильно и растерянно мялся пушистик. Но в конце концов он не выдержал и рявкнул, блеснув рассержено золотом глаз: