Мандариновое дерево

Глава 5

Золотистая конфета исчезла в кармане Павлика с торжественной серьезностью, как будто он принимал не сладость, а важный знак. Его глаза, яркие и любопытные, снова и снова возвращались к зеленой коробочке в руках Аглаи Степановны.

Под его лучистым, полным надежды взглядом она принялась открывать подарок. Пальцы, окоченевшие от холода, неловко ухватились за алый атласный бант. Ленточка развязалась легко. Крышка снялась без сопротивления.

Внутри лежал одинокий, ярко-оранжевый мандарин. Небольшой, с маленькой засохшей веточкой. Вроде бы самый обычный новогодний фрукт, но у Аглаи перехватило дыхание. К глазам мгновенно, предательски, подступили горячие, колючие слезы. Это было больше, чем фрукт. Это был целый мир. Вспышка памяти, ослепительная и болезненная.

Маленький Коленька, в пижамке с зайчиками, сидит за кухонным столом перед вазой с мандаринами, принесенными из магазина к празднику. Он мог есть их не переставая, мешками, ловко счищая кожуру цельной спиралькой.

– Ты моя мандариновая душа, – смеялась она, вытирая ему липкие пальцы. Аромат цитруса и хвои был навсегда вплетен в ткань ее счастливого материнства.

Слеза скатилась по щеке. Она смахнула ее быстрым движением, стыдясь своей слабости перед ребенком. Дрожащими пальцами Аглая бережно подняла мандарин. Он был теплым и пах детством. И тогда она увидела на дне коробочки сложенный в несколько раз белый листок бумаги. Она тут же поняла – это был рисунок.

«Какая милая задумка, – сказала себе в мыслях Аглая, пытаясь взять себя в руки. – Наверное, сам нарисовал».

Она отложила мандарин на колени и потянулась за сложенным квадратиком. Развернула его. Сначала пополам. Потом еще раз. И еще.

И мир вокруг – гул катка, музыка, смех – внезапно отступил, потерял всякий смысл и звук. Воздух вырвался из ее легких тихим стоном. Влага, которую она едва сдерживала, хлынула из глаз уже не украдкой, а полноводными, горячими ручейками, застилая взгляд.

На листе была изображена ель. Пушистая, с неравномерными, старательно выведенными детской рукой ветвями. На них, будто диковинные плоды, росли мандарины. Много-много мандаринов. Они возвышались над иголками и свисали гроздьями. Даже несколько штук лежало у подножия ствола на снегу.

Сердце сжалось до размеров мандарина, лежащего на ее ногах. Давным-давно Аглая видела очень похожий рисунок на выставке в детском саду «Солнышко». Ее Коленька нарисовал его, смешивая краски, чтобы получить «идеальный мандаринный цвет». Все дети рисовали стандартные елочки, а новогоднее дерево сына было украшено не шарами и не гирляндами, а мандаринами. В углу корявыми печатными буквами было выведено: «Новогоднее дерево мечты». Аглая, увидев рисунок, решила исполнить эту абсурдную, и в то же время прекрасную «мандариновую мечту» Коленьки. И в ту новогоднюю ночь, пока сын спал, она обвесила их домашнюю елку настоящими мандаринами. Аглая отчетливо помнила, будто это было вчера, как сын выскочил утром из комнаты и замер на пороге. Помнила его широко раскрытые глаза, полные немого восторга.

– Она настоящая! Моя! – кричал он потом, обнимая колючие ветви. Это был самый счастливый его Новый год.

– Нам в школе задали нарисовать необычное дерево. Любое, которое мы сможем придумать. Я нарисовал его, – пояснил рядом детский голосок. Он звучал приглушенно, будто из-под воды. Этот голос выдернул Аглаю из водоворота памяти, но не смог остановить поток слез. Она сидела, сгорбившись, сжимая в одной руке мандарин, в другой – рисунок.

– Очень… красивое дерево, – прошептала она наконец, собравшись с силами. Это был больше, чем подарок. Это была ниточка, протянутая из самого сердца ее прошлого. Совпадение? Да. Невероятное, невозможное совпадение.

– Павлик! – издали раздался звонкий, немного встревоженный женский голос. – Ну куда ты убежал! Мы тебя едва не потеряли! – звук приближался.

Но она не могла обернуться. Ее взгляд был прикован к оранжевым кружочкам на бумаге. Аглая сидела, опустив голову, и слезы капали на ее полушубок. Павлик видел. Но что будет, когда она поднимет голову, явив свою печаль остальным? Она напугает их, испортит им праздник.

– Папа! – закричал Павлик ликующим голосом. – Я нашел ее! Иди скорее сюда! Это моя бабушка Аглая!

Слова прозвучали как раскат грома в ясном небе. Как удар током. Аглаю словно прошило насквозь, от макушки до кончиков онемевших пальцев ног. Весь мир сузился до хриплого биения собственного сердца в ушах. «Бабушка Аглая». Он сказал это как факт.

Медленно, преодолевая оцепенение, она подняла голову. Слезы текли по ее щекам, но она уже не пыталась их скрыть. Она смотрела на Павлика, на его сияющие глаза. А потом проследила за его взглядом. Он глядел ей за спину.

С невероятным усилием, будто поворачивая ржавые шестерни, она заставила свое непослушное тело двинуться. Чуть развернула плечи. Перевела взгляд в сторону родителей мальчика.

И сердце в груди загорелось, как солнце.

По заснеженной дорожке к ним шла семья. Женщина с добрым, взволнованным лицом, а чуть впереди мужчина. Он нес на руках девочку в розовом комбинезоне, с любопытством разглядывающую высокую елку в центре катка. Их с Аглаей взгляды встретились, и мужчина остановился.

– Мама, – не услышала она, а скорее прочла по его губам.

– Коленька, – произнесла так же беззвучно Аглая.