Манон. Дева Святого Престола

4. Ревность

Три дня они стояли на этом берегу. Вдали от деревень и посторонних людей. Всё это время Манон наблюдала за своими спутниками, подмечая упущенные в начале знакомства мелочи.

Похоже, что Жак пил не от слабости характера. По ночам его мучили кошмары. Он стонал, метался на лежанке и невольно будил всех окружающих. С криком вырвавшись из сна, он дрожащими руками хватался за бутылку, и сделав несколько больших глотков, ждал, когда пойло подействует. Только после этого расслаблялся и уходил к реке. Долго сидел у воды, глядя в небо и что-то бормоча. Подкравшись ближе, Манон услышала молитву, обращенную к Спасителю, и отступила, устыдившись, своего низкого первого впечатления.

Его сестра Агнес, также веровала. Утром, умываясь, она шептала очищающую молитву. На второй день, она даже позвала Манон помолиться вместе. На третий день, Манон уже проводила службу. Так она про себя назвала момент, когда помолиться вместе с добрым десятком людей. Они собрались под открытым небом, встав на колени и осенив себя святым кругом. Манон громко, на распев читала святой текст по памяти, а они повторяли за ней, полушёпотом. Наставницы могли бы ей гордиться, она ни разу не сбилась и не запнулась. После она омыла руки и лицо каждого из пришедших читая короткую молитву о защите.

Это несколько успокоило Манон. Находиться в обществе единоверцев, пусть и речных бродяг, всё же спокойнее. Нежели среди еретиков, которых она по правилам должна привести к богу или рассказать о них Церкви.

Матушка Мо, улыбалась, кивала, но в молитвах не участвовала гимнов не пела. Сидела в стороне, в тени ив и перебирала многочисленные косички. Волосы и платок, скрывали уши, и Манон так и не удалось проверить правдивость слов Ру. Когда она прямо спросила, верует ли Матушка Мо в Спасителя, та мягко погладила её по руке, с грустной улыбкой.

– Это уже не важно, дитя моё. Церковь принимает только людей, я для них еретичка, только потому что родилась.

Манон в первый момент смутилась, но всё же нашла что ответить:

– Церковь всегда рада пролить свет истины на новых прихожан. Уверуйте, и вам откроется дорога…

– Ты веруешь и всё же твой бог не открыл тебе дороги до столицы, – неожиданно перебила её старушка.

– Он послал мне вас.

– Как удобно, – она сощурила, залепленные бельмами глаза. – Вспомни об этом, когда в следующий раз, он пошлёт тебе лихих людей.

– Он не посылает испытания не по силе.

Матушка Мо хотела возразить, но вмешалась Агнес и развела их в разные стороны.

– Мама не слишком жалует веру в Спасителя, – поделилась она.

– От чего же? Ведь ты веруешь, почему же она…

– Мама… – она помедлила, – многое пережила, прежде чем осесть среди речных бродяг. Знаешь, как говорят, не суди человека, пока не пройдёшь его путь в его ботинках.

Если не считать бродячего образа жизни и сына, рожденного вне брака, Агнес могла бы стать примерной прихожанкой… тут Манон запнулась, повнимательнее поглядев на Агнес. Определить её возраст не представлялось возможным. Уже давно не молодая, но ещё не старая. Рожденная от полукровки, она должно быть медленнее стареет.

Её сыну почти сорок. Сколько же тогда самой Агнес?

Ру, Манон избегала.

После откровенного разговора, в первый вечер, она ушла спать, но уснуть так и не смогла. Странное чувство охватило тело. Щеки горели, а мысли то и дело возвращались к его рыжим волосам, острому носу, веснушкам, коими были усыпаны плечи… бррр! Манон тебе нельзя о таком думать!

Со всеми он не молился, потому пересекались они разве что во время трапез. Мужчины ремонтировали баржи, женщины – одежду и паруса. Семьи помогали друг другу, ничего не прося взамен, но постоянно благодаря мелкими подарками или ответной помощью. Манон не заметила ни единого случая использования денег.

Но во второй вечер, после ужина, когда все собрались небольшими компаниями у костров и принялись травить байки, он вновь оказался рядом. Манон, с чашкой компота в руках, сидела на земле, поджав под себя ноги, оставив стулья, бревна и подушки местным. Она едва не облилась, когда кто-то без предупреждения подхватил её под мышки и приподнял, бросив под неё свернутое одеяло.

– Не сиди на голой земле, – плюхаясь рядом на землю, сказал Ру.

– К тебе это тоже относится, – выпалила она, едва справившись с удивлением и испугом. Подвинувшись, похлопала по краю одеяла, и он тут же придвинулся ближе.

Плечи их соприкоснулись и щеки затопило жаром. Манон поспешно отвернулась, поднося к губам кружку, допивая последние капли. Когда полная женщина с кастрюлей обходила всех, доливая ягодного компота в кружки, Манон она не заметила или попросту проигнорировала. Оттого она сидела, ловя оставшиеся на дне капельки.

– Надеюсь мы не слишком тебя задерживаем? – поинтересовался он, устроившись на одеяле.

Откинувшись назад, он опирался на руки, и Манон пришлось повернуться спиной к костру, чтобы рассмотреть собеседника. Несмотря на прохладу, на нем была лишь легкая рубашка, расстёгнутая на груди.

– Не то, чтобы я сильно торопилась. Я и не знала, как сильно мне не хватало простой тишины.

– Тишины? Это где ты в нашем лагере нашла тишину? Расскажи, я тоже хочу!