Манящие тайны звезд

Глава 15

Я ожидала, что работа в экомодуле сведется к сплошному ковырянию в земле, но я недооценила Волюнтас.

Та «оранжерея», которую мне показал капитан Эрнерго, была не просто огромной теплицей, а самой настоящей замкнутой экосистемой. Этакий самостоятельный мир, где каждое растение, каждое живое существо играли свою роль в поддержании баланса и гармонии на корабле.

Наблюдать за этим, помогать Илане следить за параметрами среды, поддерживать симбиотические связи – все это оказалось куда сложнее и увлекательнее, чем я думала. И я не ковырялась в грядках, а по сути, помогала дышать и жить целому кораблю.

– Илана, – как-то раз, прогуливаясь с девушкой по этому своеобразному оазису и глядя на то, как она чуть ли не светится, с любовью поглаживая забавные поющие кустики, я решила задать один мучающий меня вопрос. – Вот скажи, вы же очень развитая в техническом плане раса, так?

– Ага, – умиротворенно отозвалась она без ложной скромности.

– Тогда почему вы еще не нашли способ избавиться от этой вашей слабости? Неужели вас не напрягает такая зависимость от потребности энергообмена?

– А разве это слабость? – прикрыв один глаз, улыбчивая блондинка бросила на меня лукавый взгляд.

– А разве нет? – действительно не поняла я. – Ведь помимо того, что вы нуждаетесь в регулярных пище и воде, вы вынуждены всегда находиться рядом с кем-то или с чем-то, что сможет дать вам энергию.

– Ты смотришь слишком прямолинейно, – с легким укором бросила Илана. – Примерно так давным-давно мыслили те игрены, что сейчас являются шиэсси. Они воспринимали все живое, как пищу, которую надо иссушить, чтобы не погибнуть самим. Для них эта потребность действительно была слабостью.

Я передернулась и нервно дернула хвостом, вспоминая страшное время у этих серых созданий. Игрены на них совершенно не были похожи, и меня гложило любопытство, в чем же отличие их мировоззрения, что привело к таким разным путям эволюции.

– И в чем же тогда сила?

– Вот скажи, когда тебе в детстве было очень плохо, ты к кому бежала плакаться? – вместо ответа, задала свой вопрос Илана.

– К маме, – ответила, даже не задумываясь.

– А когда тебя просто переполняла радость, что аж на месте не сиделось?

– Тоже к маме, – улыбнулась я, догадавшись, куда она клонит.

– Во-от, ты бежала к тому, кто может заменить негатив позитивом или преумножить позитив, – улыбнулась игренка. – Вам тоже присущ своеобразный энергообмен, только он гораздо приглушеннее, чем у нас.

– Согласна, – не стала я отрицать. – Но я так и не поняла, в чем же здесь плюс?

– Ну как же? – Илана даже языком цокнула. – Энергия – это сила, и мы способны ее очень быстро восстанавливать. К тому же, мы ощущаем энергию чуть ли не на физическом уровне. Грусть ощущается, как холодное вязкое болото, злость обжигает, а радость похожа на теплую рябь, которая согревает изнутри. Эмоции – словно приправа, послевкусие, тающее на языке после взаимодействия с уникальной энергией каждого живого существа. При простом общении этого не замечаешь, большинство существ с возрастом учатся скрывать эмоции. Но физический контакт позволяет заглянуть за этот защитный барьер.

Я хотела было спросить, как ощущаюсь я, но все же промолчала, опасаясь, что это будет уже перебор впечатлений.

– Шарнаэль как-то упоминал в разговоре с братом, – продолжила Илана, посмеиваясь над моим задумчивым видом, – что у людей часто бывает такая болезнь, как депрессия, если я не ошибаюсь. Когда человек находится в состоянии апатии, отсутствуют любые желания, доходящие до потери интереса к жизни. У нас же, при нахождении в потоках нормального энергообмена такое состояние физически невозможно.

– У тебя здесь есть брат? – выцепила я самое шокирующее из ее речи.

Илана на мгновение замерла, смотря на меня недоуменным взглядом, и рассмеялась. Громко так, открыто, у нее аж слезы на глазах выступили.

– Ох Лиза, ты невероятна, – сквозь смех проговорила она. – Я сестра Каэлена.

Еще больше потрясений и открытий принесло для меня общение с Чейзеном.

После очередного осмотра у местного врача, родственная схожесть которого после заявления Иланы стала очевидной, меня настиг этот жизнерадостный рыжий ураган.

– Лизонька, как я рад, что успел тебя перехватить, – затормозив в метре от меня, подозрительно хищно оскалился игрен. – Элеонар буквально несколько минут назад озадачил меня поручением научить тебя ориентироваться на Волюнтасе.

И мы учились.

Вернее, я пыталась учиться, а Чейзен, похоже, получал искреннее удовольствие от этого форменного издевательства. Ширра же, когда я ей рассказывала о своем веселеньком времяпрепровождении, лишь повторяла уже набившую оскомину фразу, которой я ее, на свою голову, когда-то научила:

– Тяжело в учении, легко в бою!

Видеть двери я научилась еще до того, как за меня взялся этот доморощенный учитель. Поэтому меня посвящали тайнам того, как определять – открыт проход или доступа в него нет, как самой открывать и закрывать двери, если у меня есть на это допуск, как определять, куда ведет тот или иной вход. Меня заставляли чуть ли не на бегу рассказывать, что находится за различными мерцающими проходами.