Манящие тайны звезд

Глава 23

На следующий день после стыковки, когда Волюнтас и Светлый Ветер продолжили свой путь совместно, словно два кита в океане звезд, я отпросилась у Иланы с дежурства.

Мне нужно было пространство, воздух, чувство свободы.

Мое убежище нашлось в панорамной комнате, где стены растворялись, стирая границы между интерьером и бесконечностью. Я сидела, поджав ноги, на прохладной, идеально гладкой поверхности, чувствуя себя микроскопической пылинкой, затерянной в ослепительном великолепии мироздания. Звезды здесь были не просто далекими и едва различимыми точками света, а живыми пульсирующими алмазами, вмороженными в бархат космоса.

Собравшись с духом, я активировала свой старенький коммуникатор.

Почти мгновенно Марк ответил:

– Бесенок, рад тебя слышать, – его голос звучал тепло и уютно, как старый, любимый свитер, но с той самой, знакомой до боли, трещинкой беспокойства. – Мы с Тасей как раз вспоминали вчерашнюю встречу. Как ты?

Я закрыла глаза, позволив словам течь самим собой – медленной, исцеляющей рекой. Я рассказала им все. Не приукрашивая, не скрывая страха. Одиночество на чужой планете, пронизывающий до костей ужас, леденящую пустоту клетки в клетке у шиэсси. Я говорила о спасении, о первых днях на Волюнтасе, о том, как Элеонар и Чейзен из абстрактных спасителей стали сначала коллегами, потом друзьями, а теперь… превратились в два противоположных полюса, между которыми разрывалось мое сердце, создавая мучительную, сладкую неопределенность.

Марк слушал, не перебивая, и я мысленно легко могла представить, как сдвигаются его брови, образуя знакомую с детства строгую складку. Он ругал меня за безрассудство, и в его словах сквозила вся боль этих месяцев разлуки. Он хвалил за стойкость, и его голос смягчался от гордости. И снова ругал, когда я, сгоряча, выпалила историю с гусеницей на Яхве.

– Лиза, ты словно нарочно идешь по краю пропасти, чтобы проверить, устоишь ли! – в его возгласе слышалось отчаяние. – Ты могла погибнуть!

– Но я же выжила, Марки! – привычно парировала я, и в моем собственном голосе зазвенела та самая, новообретенная уверенность. – Я падала, но каждый раз поднималась. И я научилась смотреть, прежде чем шагнуть. Я уже не та, что покинула стены Академии.

– Это заметно, – его тон стал мягче, в нем появилось горькое признание. – Но что теперь, сестренка? Чего ты хочешь?

– Я не знаю, – честно призналась я. – Чейзен… с ним так легко. Он как солнечный день, веселый, предсказуемый в своем обаянии. Но его ухаживания… они как красивая, но тесная одежда. В ней вроде и удобно, но ты все время помнишь, что она на тебе надета. А Элеонар… – я замолчала, подбирая слова. – Он как гроза на горизонте. Магнитный, неотвратимый. Но он то приближается, то отступает, и я не понимаю, то ли я ему дорога, то ли я просто… досадная помеха в его выверенном одиночестве.

В разговор мягко, но уверенно вплелся голос Таси. Ее слова были тихими, но несли в себе абсолютную уверенность.

– Лиза, слушай свое сердце. Оно никогда не врет. Но не отключай и голову. Не пытайся понравиться им обоим или выбрать того, кто кажется «правильным» со стороны. Будь собой. Только той, кем ты стала. Сильной. Прошедшей через все эти испытания. Тот, кто действительно будет ценить тебя, примет не удобную версию тебя, а всю – со шрамами, со смелостью, с вспыхивающей временами безрассудностью, со всей этой сложной, живой красотой.

Марк поддержал ее:

– Она права, бесенок. Поговори с ними. Скажи все, что накопилось. Но прежде чем открыть рот, спроси сама себя: с кем из них ты готова встретить не только ослепительный рассвет после бури, но и тысячи обычных, серых утр? С кем ты готова делить не только манящее сияние звезд, но и тяжесть будней? Чье молчание будет для тебя не тянущей пустотой, а умиротворяющем покоем?

После того как мы окончили связь, я осталась одна в темноте пустоты. Я долго смотрела на звезды, перебирая в памяти как драгоценные камни каждую встречу, каждый украденный взгляд, каждое оброненное слово.

Чейзен… с ним было как на ярком карнавале – весело, захватывающе, безопасно. Но будущее с ним виделось мне бесконечной, изящной игрой, лишенной той сокрушительной глубины и всепоглощающей страсти, от которой перехватывало дыхание и замирало сердце.

А Элеонар… С ним было трудно. Больно, как от прикосновения к оголенному нерву. Порой – одиноко и страшно. Но когда его разгорающийся золотом взгляд, преодолевая все преграды, находил меня, я чувствовала – он действительно видит меня. Не «бесенка», не милую красотку, а всю меня со всей моей непредсказуемостью, и доказавшей собственную внутреннюю силу. Я хотела быть рядом всегда, даже когда он превращался в ледяную, неприступную крепость.

Решение пришло не как внезапная молния, озаряющая все вокруг, а как тихое, неотвратимое восхождение солнца. Оно зрело в глубине, с каждым ударом сердца, с каждым вздохом, пока не заполнило собой все существо, не оставив места сомнениям.

Элеонар действительно мне нужен.

Раньше я влюблялась в идею – в блеск чужих глаз, в обещание приключения, в саму новизну. Но сейчас... Сейчас я понимала, что готова не бежать, а стоять. Стоять рядом с мужчиной, чья тишина была громче любых клятв, чья боль стала мне дороже собственной. Я хотела не завоевывать, а понимать. Не веселить, а быть опорой.

Впервые в жизни мне было страшно не от риска, а от мысли, что я могу не справиться. Что моя легкомысленность, мое вечное «сначала сделаю, потом подумаю» убьет эту хрупкую, невероятную возможность. Возможность быть с тем, чья душа скрывалась за стальной броней ответственности.