Манюня для Демона

Олег

-…примерно, так. – Сеня сидела на подоконнике. Ее кухня была полным отображением своей хозяйки. Теперь я в этом убедился точно.

 На самой хозяйке был большой мужской свитер и гетры. Ведь по прибытию, Левский, отправил ее в душ.

«Ты устала.» В братских словах была и забота, и негодование.

- Ну, почему ты решила, что все это рук Копылова? – Игорь, что вертелся на барном стуле, как уж, снова, закипал.

- А ты сам посуди. Все концы сходятся на деле, что связывает его, Макса, Аро и …- Ее глаза проникли в мой мозг, что переваривал сказанное ею. – Олега, да и дед… - Она, снова посмотрела на брата, а я понял, что пропустил удар сердца. Так мягко мое имя еще не звучало.

- Хватит! Сенька! Сколько можно!? – Он подорвался так, что стул грохнулся со страшной силой, а чашка, что стояла перед Мишей опрокинулась на пол.

- Что МОЖНО? Да, сколько ты «лечить» меня будешь! – Сенька подскочив в насиженного места, злобно запыхтела в сторону брата. – До кой поры, ты будешь надо мной трястись? Если трудно принять мою помощь, так и скажи! Но, перестань вести себя со мной, как с нерадивым дитем, что, вечно, лезет не туда.

Сеня обошла Кострова, что молча выжидал. На брата она даже не смотрела. А когда за ней захлопнулась дверь, то Левский тяжело задышал.

- Высказался? – Миша, осторожно, собрал разбитую чашку, и выбросил в урну. – Я одного не пойму, ты-дебил, Левский?

- Чего? – Взревел тот.

- Да того, придурок. Не уже ли тебе трудно доходит, что она пытается, просто, тупо, помочь?

- Но, ведь ЭТО опасно!

- Да, епт твою мать! – Михаил приблизился к Левскому вплотную. – А, она – ДУРА, этого не понимает! Так получается? А ты, сам, не можешь своими извилинами пошевелить, аналитик хренов, что она, банально, пытается помочь тем, кто когда-то помог ей, а? Ведь, что Макс, что Аровчик – это те самые люди, что когда-то помогли ей! Не «лечили» ее опекой и уставами, а просто, позволяли ей быть такой, какая она есть! Да, б***, чем ты лучше ее грёбанного бывшего? – Михаил решил было двинуть Левского, но передумал. Обойдя Гошку, он, было, двинулся за Манюней, но я остановил его.

- Сам.

Костров, лишь хмыкнул, но противится не стал. Развернувшись, но подошел к кофеварке и запустил ее. Потом была новая кружка, печенье.

Блин, от его уверенных движений, я закипал изнутри. Слишком, не нравилось мне его уверенность на ее кухне, но свое недовольство, пока прикопаем.

Главное, это МОЯ Манюня. Моя Сеня.

Которая нашлась на балконе, что просматривался из гостиной.

- Простудишься, здесь холодно. – Подойдя к ней, я заметил, как она что-то выводила пальчиком по стеклу.

- А? – Она, резко обернувшись, чуть не упала на скользком ламинате.

- Говорю, замёрзнешь. – Вглядываясь в красивые глазёнки, я крепче прижимал ее к себе, после того, как поймал.

- Да, нет. – Щечки тут же заалели, а взгляд потупился. – Отпустишь?

- А нужно? – Все проблемы, моментально, улетучились, и лишь ее тепло было главным. Такая маленькая, но такая сильная.

- Я … - Она начала тихо бормотать себе под нос.

- Сенечка. – Осторожно приподняв ее за подбородок, я улыбнулся. Она была такой родной, что я не смог больше сдерживать себя. Поэтому наклонившись, поцеловал.

И это было мягко, нежно и …крышесносно.

- Ам… - Первой прервав наш поцелуй, Сеня закусила нижнюю губу. И от такого простого жеста в моих штанах стало адски тесно.

От одной мысли о ней, мне нужно было принимать холодный душ. А теперь…

Нужно засунуть своего демона подальше, чтобы не спугнуть свое счастье.

- Сейчас в твоей милой голове должны быть только положительные мысли. Все будет хорошо, моя Мартышка. Мы совсем справимся. Ведь по-другому ни как, правда? Все правильно. – И коснувшись губами ее носика, я нахмурился.

Нет.

Я не отпущу ее больше.

- Прости меня, мое солнце. – Тихо шепнув, я бережно поставил ее на пол, ведь в отражении окна заметил тень.

- За что? – Растерянно спросила Сеня

- За…

-Это, как понимать? Б***, Демон, убрал руки… - Но, дальше Левский заткнулся от приложенного, мной, кулака. – Что за? – Снова взвыл он, когда другой удар пришелся в область живота.

- Прости. – Тут же выдал я, обернувшись к Сене. – Он и правда достал.

Удивленная мордаха Мартышки и немой вопрос в глазах заставили меня окаменеть.

- А… - Ожила она, но резко замолчала, лишь хмурость проявилась на лице. – Он, все же, мой брат.

- Да, но он, еще, и редкостный мудак. А теперь быстро в комнату, а то простынешь. – И снова подхватив свою любимую ношу, зашагал на кухню. Левский уже отходил, но отмалчивался. А Сеня смотрела понимающе.