Манюта доморощенная

Прабабушка

На стене над кроватью висят фотографии. Манюта задумчиво разглядывает пожелтевшие портреты: это бабуля, это дед, это папка маленький. Рядом два одинаковых портрета – тетушки. Они близнецы, кто из них кто? Непонятно.

В большой раме рядом два портрета – бабушка и дед в день свадьбы. В уголке под стеклом со стороны деда – совсем маленькая фотокарточка. На ней еще не старая женщина. Фото совсем старое, и Манютка старается внимательно его рассмотреть.

- Ты зачем на кровать с ногами забралась, фулиганка? – в комнату вошла бабушка.

- Кто это, баб? – спросила Манюта, указывая на маленькое фото?

- Это твоя прабабушка. Мама твоего дедушки.

Бабуля  достала из кармана передника тряпку и, поднявшись на табурет, протерла раму от пыли.

- Здравствуй, Лукерья Антиповна. – выдохнула бабушка. – Дед все хотел отнести её в ателье, - обратилась она к Манюте, - чтобы сделали красивый портрет. Сейчас, говорят, даже красками раскрасить могут. Да всё как-то некогда…

- Расскажи про бабушку Лукерью. – запросила Манютка, - Я совсем про нее не знаю.

Лукерья была седьмой дочерью в семье староверов. Отец её, Антип, все хотел сына, да так и не сложилось. Все мысли отца были в заботе о дочерях: всех надо было выдать замуж. Совсем молодую Лушу выдали за деревенского плотника Алексея.

В день, когда Луша родила своего первенца, Алексей возвращался с работы из соседней деревни. Мальчишки прибежали на стройку, где плотничал Алексей, и сообщили ему, что у него родился сын. Шибко торопился Алексей домой, чтобы увидеть жену и сына. Только путь не близкий. Идти через речку. А до Панюсиного брода надо большой крюк делать! Решил Алексей переплыть речку, да и утонул. Так и не увидел он ни разочка своего сына. А Луша о семнадцати годах осталась вдовой. Свекор со свекровью не бросили ее. Осталась она жить у них в доме. Работница она была хорошая, почитала родителей покойного мужа, как отца с матерью. Только горько плакала Лукерья по ночам от несчастной своей женской доли. Увидал как то это свекор, да и решил женить младшего сына Афанасия на Луше. Время было такое – как отец решил, так и должно. А уж у староверов и вовсе ослушаться нельзя было! Поженили молодых.

Афанасий, по примеру отца и брата, был знатным плотником. Поставил он в родной Биккуже добротный, теплый дом. Лукерья народила еще трех дочерей: Анну, Ефросинью, Таисию, и сына, тваво дедушку Трифона. Старшего же сына, Андрея, Афанасий растил как родного. Хорошо жили они, крепко, дружно. Да недолго счастье длилось – пришла война. Забрали Афанасия на фронт. Тяжелое было время. Бабы с малыми детями оставались. А работать надо было. И голодно было и страшно. Младшему сынишке – Трифону только годок исполнился.

В 1942 году Афанасий получил ранение. После госпиталя разрешили ему поехать домой, к семье в отпуск. Побыл он дома недельку, порадовался детям, супруге своей и опять на фронт – Родину защищать!

Прошло время. Получил Афанасий от супруги своей Лукерьи письмо.

«Здравствуй, дорогой супруг мой, Афанасий.

Ждем тебя домой, любимый наш отец и муж. Андрей и Анюся во всю уже помогают мне по хозяйству. Тришка начал разговаривать. Фрося и Тая разучили песню для тебя. Афанасий, отпуск твой не прошел бесследно – я опять беременна. Что делать? Ума не приложу. Дети маленькие еще, у меня их пятеро. Время страшное какое! Опасаюсь я, дорогой мой супруг, что не по силам мне будет еще одного дитя поднять. Посоветуй мне, как быть? Без твоего ведома ничего делать не решаюсь. Лукерья.»

На что Афанасий написал жене ответ:

«Лукерья, ничего не делай. Рожай дитя – это большая радость и Божье благословение. Война скоро закончится, и я вернусь домой. Мы с тобой вместе воспитаем и поднимем этого ребенка. А если мне суждено погибнуть, я упрошу Бога забрать и это дитя.

Целую вас крепко, дорогие мои. Береги детей, Лукерья.»

Так появился на свет маленький Егорка. О чем Лукерья и отписала мужу.

Шло время. Мужики воевали, гнали они врага с земли нашей. А дома их ждали семьи. Женщинам приходилось тяжело трудиться. Лукерья Антиповна не была исключением. Оставляла она малышей на старших детей и шла на работу в поле. В один из таких дней в поле прибежала старшая дочь – Анюся.

- Мамка, мамка! – кричала девочка. – Мамка! Беги домой!

- Что случилось, заполошная? – перепугалась мать.

- С Егором плохо.

Девочка заливалась слезами. Сбивчиво пыталась объяснить матери, что произошло. Но мать уже ничего не слышала. Лукерья бежала к дому. Ворвалась она в избу, как ветер. На руках у Андрея лежал безжизненно годовалый младенец, младший брат Егор. Взяла Лукерья сыночка на руки, и поняла, что сердечко его больше не бьётся. Прижала она к груди младенца и завопила:

- Ой, Афанасий! Погиб папка ваш, детушки! Ох, Егорушка, сыночек мой!

Дети собрались вокруг горюющей матери. Старшему Андрею было всего восемь лет.

А через какое то время пришла бумага, что, мол, пропал Афанасий без вести. Тогда всем такую бумагу присылали, чтобы деньги сиротам не платить. Только Лукерья точно знала, что супруг ее погиб и забрал с собой младшего сына, как и обещал.

Кончилась война, вернулись мужики домой, кто жив остался. Один из таких солдат пришел в дом Лукерьи. Он рассказал, что лежал вместе с Афанасием в госпитале,  на его глазах он и скончался летом 1944 года. За три дня до того, как умер Егорка.

Прожила Лукерья Антиповна жизнь не долгую. Но успела понянчить внуков и осталась в памяти, как бабушка Луша – добрая и ласковая.

Бабуля смахнула скромную слезинку.

- Мне же она была хорошей свекровью. Светлая ей память. В центральном парке стоит памятник солдатам нашего края, погибшим на фронте. На камне высечены имена. Среди них есть и твой прадед Афанасий.

Золотыми буквами на черном граните высечены сотни фамилий.

- Давыдов А.М. – прочла Манютка, обведя пальчиком.

- Положи цветочки, будем помнить.