Мара. Волосы силы.

Глава 1.

Глава 1

Нырок в никуда

Тамара всегда смеялась, когда её называли «русалкой без хвоста». Но это была правда: вода была её стихией, её убежищем, её страстью. Она выигрывала школьные и студенческие соревнования, собрала кучу кубков и медалей, но самое важное — каждый раз, когда она ныряла, ей казалось, что мир вокруг стихает, а внутри открывается что-то её собственное.

Вода для неё была больше, чем спорт. Бабушка ещё в детстве говорила:
— Запомни, Тамарочка, вода — это живая сила. Как и земля, воздух и огонь. Кто умеет слушать их, тот никогда не пропадёт.

Мама и папа погибли, когда ей было пять. Авария, которая оставила её сиротой, только укрепила связь с бабушкой. Та не только готовила невероятные пироги с яблоками и травами, но и учила внучку: «Травы лечат не хуже таблеток. Люди забыли об этом, а зря».
Иногда Тамара перечитывала старые мамины медицинские журналы — на полках до сих пор стояли потрёпанные подшивки. Она скучала. Всегда. Но привычка уходить в воду спасала от тоски. Там, под водой, ей никто не мешал вспоминать или мечтать.

---

И вот сегодня, в тёплый летний день, компания друзей вытащила её на пикник. Никаких соревнований, никаких тренировок — просто озеро за городом, еда в пластиковых контейнерах, смех и гитара.
— Тамара, — протянул один из друзей, — спорим, ты не решишься прыгнуть в это болото?
— Болото? — фыркнула она, оглядывая прозрачную воду, в которой отражалось небо. — Да это рай для пловца! С вас потом по мороженому каждому.

Друзья переглянулись: знали, что её лучше не дразнить. Спор для Тамары — это уже вызов.

Она сбросила футболку, осталась в спортивном купальнике и, разогнавшись, красиво нырнула. Вода сомкнулась над головой — прохладная, упругая, как любимое одеяло в детстве.

Но на этот раз что-то пошло не так.
В глубине блеснуло странное свечение. Сначала — как отблеск фонарика. Потом — как гигантская воронка из света, переливающаяся всеми цветами неона: синим, пурпурным, зелёным, золотым.

«Так, стоп, у меня галлюцинации? — мелькнуло в голове. — Ну да, конечно, поныряла в Чернобыльскую зону, молодец, Тамара».

Она хотела всплыть, но течение словно втянуло её. Вода превратилась в вихрь, тянула вниз, закручивала, и сердце ухнуло в пятки.

---

И вдруг — толчок. Её выплюнуло наружу.

Она с шумом вынырнула, захлебнувшись, вцепилась в берег. Руки дрожали, ноги скользили, но ей удалось выбраться на влажную траву.
— Чёрт… — прохрипела она. — Это был самый дурацкий спор в моей жизни…

Она подняла голову — и замерла. Над ней не было привычного голубого неба. Оно светилось нежно-зелёным, будто кто-то пролил акварель в облака. Вдалеке высились странные куполообразные здания, переливающиеся металлом и растительностью одновременно.

И тут… её взгляд упал на волосы. Длинные, тяжёлые, блестящие — они свисали до колен, тёплой волной ложились на плечи.
— Э… минуточку, — пробормотала она, вцепившись в прядь. — Это что, парик? Нет… они настоящие. ЧТО, чёрт возьми, происходит?!

Она потрогала себя за плечи, за грудь, провела ладонями вниз — тело было не совсем её. Гибче, изящнее, сильнее, и… да, «немного другие бёдра».
— Великолепно, — выдохнула Тамара. — Теперь я не просто дурочка, прыгнувшая в озеро на спор. Я… Женщина-Рапунцель-Халк. Без инструкции по применению.

Ветер качнул длинные волосы, и они зашевелились сами, будто откликнулись на её мысль.
И тут же где-то неподалёку послышались шаги и громкие, чужие голоса.

Тамара резко поднялась на ноги.
— Так, отлично, — пробормотала она, собирая волосы в охапку. — Новый мир, новое тело, новая катастрофа. Ну что ж, добро пожаловать, Мара… кто бы ты там ни была.

Она, дрожа, стояла у озера, а к ней спешили странные фигуры — и каждый шаг приближал её к разгадке… или к новой беде.

Ветер шевелил листья неизвестных деревьев — широких, как ладони великана, с прожилками, светящимися зелёным изнутри. Воздух пах морской солью, тёплой глиной и чем-то медовым, будто где-то невидимые пчёлы варили карамель прямо в сотах. Я лежала на берегу и слышала, как вода позади меня лениво шуршит, облизывая камни. Шуршит — и зовёт обратно. «Не дождёшься», — огрызнулась я мысленно и села, отряхивая ладонями колени.

Сеть длинных, тяжёлых волос распласталась вокруг, как тёплое одеяло. Волосы были и не рыжими, и не каштановыми — огонь с корицей, медь с янтарём, и каждая прядь жила своей жизнью: шум воды — они дрогнули; шёпот травы — легонько качнулись; моё удивлённо-паническое «что-что-что?» — и они будто затаили дыхание вместе со мной.

— Спокойно, Тамара, — прошептала я вслух, и голос прозвучал чуть ниже привычного, успокаивающе-шёлковым. — Просто новая вселенная. Просто новая… причёска.

На поверхности воды, совсем рядом, качнулся крошечный серебристый лепесток. Я потянулась, чтобы отодвинуть его, и увидела своё отражение. Вода здесь была как полированное стекло — дрогнула, сложилась и послушно показала меня целиком.

Потому что это была не я.

Лицо — острее, скулы — чётче, глаза — темнее и глубже, словно кто-то вкрутил дополнительную яркость в радужку. Кожа — с лёгким оттенком загара и той здоровой матовости, которую обычно рекламируют дорогостоящие кремы. Губы — пополнее. И да, волосы: эта горная лавина шёлка, тёплая и тяжёлая, струящаяся до колен и дальше, готовая запутаться в траве, в мыслях, в моей старой жизни.

— Шикарно, — выдохнула я. — Кто-то нажал «дополнительные опции» и выдал женскую версию супергероя. Без инструктажа и с подпиской навсегда.

Вода снова дрогнула, и отражение — я-не-я — моргнуло в ответ. Я подняла пряди повыше, чтобы хотя бы освободить голени, и тут ощутила на запястье прохладный металлический обхват. Я не помнила, чтобы у меня был браслет, но он был: тонкая, как живая, металлическая лента, сверкнувшая жидким серебром, мягко затянулась и — щёлк — фиксатор. На внутренней стороне в темноте высветились крошечные значки, будто кто-то зажёг во мне миниатюрный дисплей.