Марат 2. Кавказская пленница

Глава 1. Пленница по неволе

Глава 1. Пленница по неволе

«Как это — пленница?»

Слова Марата всё ещё звучали в ушах, когда Кристина сделала последний глоток. Она и не заметила, как осушила почти всю бутылку. Вода была обычной — прохладной, без вкуса. Она пила, потому что в горле пересохло от страха и адреналина. Потому что он сказал «выпей», а она почему-то всё ещё подчинялась ему.

Даже сейчас. Даже после того, как он выбросил её телефон в окно и сказал, что она теперь принадлежит ему.

Только когда девушка поставила пустую бутылку в подстаканник, Кристина почувствовала странную тяжесть. Сначала на кончиках пальцев — они стали онемевшими, непослушными. Потом веки налились свинцом. Мир медленно поплыл, края предметов потеряли прежнюю чёткость, звуки стали приглушёнными, будто она уходила под воду.

— Что… — пробормотала она, с трудом ворочая языком. — Что ты… со мной сделал?

— Вот и славно, — ровно сказал Марат, даже не глядя в её сторону. — Спи, у нас дальняя дорога.

Последняя мысль, прежде чем сознание отключилось, ударила острой, холодной иглой: «Крышка. Когда я открывала бутылку, крышка была уже отвинчена. Он подсыпал в воду снотворное. Он меня усыпил».

Кристина хотела закричать, ударить его, выпрыгнуть из машины. Но тело не слушалось. Глаза закрылись сами. Она провалилась в чёрную, беспамятную пустоту.

Голос Марата донёсся до неё будто издалека:

— Так будет легче.

И последнее, что она почувствовала, — его рука, уверенно поправившая её голову на подголовнике, чтобы ей было удобнее спать. Забота? Или тотальный контроль?

Кристина уже не могла понять.

Марат выжал педаль газа сильнее. «Мерседес» рванул вперёд, обгоняя редкие фуры и скутеры. Дорога предстояла долгая — более двадцати часов, если ехать без остановок. Он рассчитал всё заранее: доза снотворного — достаточная, чтобы Кристина проспала всю дорогу. Ни одного пробуждения. Ни одной истерики. Ни одного вопроса, на который он пока не готов ответить.

Он бросил короткий взгляд на её лицо — расслабленное, беззащитное во сне. Длинные ресницы лежали на бледных щеках, губы чуть приоткрыты. Она выглядела младше своего возраста. И такой хрупкой — сейчас, без своей брони из высокомерия, дорогих платьев и вечной королевской осанки.

— Прости, — сказал он тихо, зная, что она не слышит. — Но таков мой план, и ты в нём играешь главную роль.

Марат отвернулся к дороге и нажал на газ ещё сильнее. Чёрный «Мерседес» уносил их от Москвы всё дальше и дальше.

Юная пленница очнулась от того, что голова нестерпимо раскалывалась.

Не просто болела — трещала, будто кто-то засунул внутрь отбойный молоток и включил на полную. Тошнота подкатывала к горлу, во рту ощущалась сухость, как в пустыне, язык казался наждачной бумагой. Всё тело ломило — спина затекла, шея не поворачивалась, ноги занемели от того, что слишком долго были в одном положении.

Кристина с трудом разлепила глаза. Веки были тяжёлыми, будто к ним привязали гири.

Перед глазами всё плыло. Она моргнула раз, другой, третий. Изображение медленно фокусировалось.

Белые стены. Она очнулась не в своей спальне с кремовыми обоями и расписным потолком. Просто белые стены — кое-где потрескавшиеся, с неровной штукатуркой. Деревянный пол — тёмный дуб. Небольшое окно, занавешенное лёгкой белой шторкой. А за окном — солнце, яркое, южное, и решётка. Кованая, на вид крепкая, вмурованная в камень.

От волнения сердце хаотично застучало.

Кристина приподнялась на локте — и голова закружилась. Тошнота усилилась. Она замерла, пережидая приступ, дышала медленно, как учили когда-то на растяжке. Только сейчас это помогало не от боли в мышцах — от паники, которая поднималась изнутри холодной волной.

«Где, чёрт возьми, я?»

Она села на кровати. Обычной деревянной кровати с жёстким матрацем и льняным бельём, которое пахло мылом — простым, самым дешёвым. Это не её постель. Это не её квартира. Не её запахи.

— Марат? — позвала она, и голос прозвучал чужим — хриплым, слабым, испуганным. Это первое, что пришло в голову. Потому что, последнего кого она запомнила, был её красавчик тренер по тхэквондо. Он сказал, что теперь она принадлежит ему.

«Боже! Что происходит? Надеюсь, что это чей-то глупый и дурацкий розыгрыш».

Кристина огляделась. Комната была маленькой и скромной, но достаточно чистой. У окна — простой стол. На столе — два стакана с водой. В углу — старый платяной шкаф, потемневший от времени. И две двери: одна с простой железной ручкой, вторая приоткрыта, за ней видна плитка.

Больше ничего. Ни телефона, ни книг, ни даже клочка бумаги.

Она попыталась встать — и тогда услышала звук.

Металлический лязг, тонкий и отвратительно унизительный.

Звякнула её цепь.

Кристина опустила взгляд. Лодыжка левой ноги была обмотана мягкой тканью — чтобы не натирать, а поверх — тонкая стальная цепочка. Не толстая, не грубая, но на вид крепкая, как трос. Второй конец уходил к стене — к огромному железному болту, вмурованному в белёную кладку.