Марфа - Хозяйка Врат. Часть 3.

Замуж - не напасть...

"Иван" был доволен, ему было комфортно в теле волка, будто он всю жизнь был им. А может, это он и есть? Его Волчица рядом с ним, что ещё нужно? Вспомнит ли он что-то, неизвестно, но именно сейчас он счастлив и он не хотел что-то менять.
Их маленькая стая пополнилась волчицей, которая имела одинаковый с ним запах, рядом с ней он чувствовал себя волчонком, который хочет резвиться, поэтому вообще не думая, он побежал на её зов.
Евоти решила увести волков подальше от людских глаз. В зале дворца она почувствовала сильную родную кровь, но это не был Сирич, это была Марфа! Невестка была беременна её внучкой или внуком и вот оказалось теперь понятным, почему она смогла обратиться в волчицу, это так ребенок влиял на маму... И если с Марфой всё было понятно, она была полностью в сознании и легко могла обратиться назад в человека, то с Сиричем было всё намного запутаннее. Евоти не чуяла сына, только где-то далеко в его сознании промелькнула память об их играх в лесу, поэтому мать забрала двоих и побежала из дворца на улицу, справедливо полагая, что возле дворца есть, как минимум, сад.

Если Сирича всё устраивало, то Марфа не понимала, что происходит с ним, когда Волк был ранен, ей казалось, что ещё чуть и он всё вспомнит, но потом начало всё меняться и она уже не знала, её ли это Волк или нет?
Тем временем они уже прибежали в царский сад, а чуть далее виднелись причудливой формы деревья. Евоти показала, что нужно туда. Волкам никто не препятствовал, Эдже успела предупредить стражу о них. Выбрав поляну, Евоти остановилась и вдруг бросилась на Сирича, сбив того с ног.
Её глаза были напротив глаз сына:
- Ты помнишь, как мы с тобой, играли, помнишь?
На миг в глазах Сирича промелькнуло осознание, но он тут же извернулся и схватил Евоти за хвост. Та зарычала, стараясь повернуться, но не получалось.
Марфа молча смотрела на эти игрища и в её душе потихоньку росло отчаяние.

Тем временем во дворце ожидание казалось вечностью. Кира, никогда не сидевшая без дела, начала ходить по кругу. Главка, не привыкшая к восточной роскоши, чувствовала себя неуютно в своей одежде и не замечала, как сама старалась быть всегда ближе к Ивану Царевичу. Ягиня с Василисой тихо разговаривали, Баюн увлеченно общался с Авиценной. Эдже поднялась:
- Димитрий, церевна Анна, можно вас попросить пройти со мной в кабинет?
Царь сглотнул слюну, Анна поднялась, оглянувшись на Перебаечника, тот кивнул, дескать, я тут, рядом.
Эдже провела их в свой кабинет, закрыла дверь, пригласила присесть, подошла к столу и резко повернулась к Анне.
- Царевна Анна, я прошу у тебя прощения за то, что стала невольной виновницей забвения твоей матери, а также за то, что ты столько лет была заточена в теле паучихи, - выдохнула Эдже, - я понимаю, что такое простить очень сложно и хочу спросить, есть ли возможность искупить мою вину перед тобой?
Анна подняла на Эдже большие ясные глаза и ответила:
- Я принимаю твои извинения и хочу сказать, что ты больше ничего мне не должна. Я верю, что ты действовала не по злой воле и помню твоё предупреждение, что мечтать нужно осторожно. А также я знаю, что ты хотела меня уберечь, я тоже видела тогда видение...
- Ты очень благородна, Анна, я очень сильно надеюсь, что когда-нибудь мы с тобой сможем подружиться, - ответила Эдже, с достоинством поклонившись. Ответив на поклон, Анна вышла из кабинета. Шамаханская царица и царь Лукоморья остались наедине.
- Эдже, послушай меня, я хотел лишь защитить сына!
- Димитрий, ты хоть знаешь, насколько ты меня унизил! Что мне теперь объяснять народу? Я и так ему столько задолжала, а теперь ещё они будут смеяться надо мной! Шамаханская царица украла чужого жениха, подсыпав ему зелье забвения! - Эдже со злостью стукнула о стол.
- Но хочешь, мы поженимся, а? Царь лучше царевича, я из Лукоморья, никто и не догадается ни о чем... - Димитрий и сам не поверил в то, что сказал.
Эдже медленно подняла на него свой тяжёлый взгляд черных глаз, от которого царю стало не по себе.
- Ты считаешь, что это достойное предложение руки и сердца от царя Лукоморья Шамаханской царице?
- Эээ...
- Уйди, Димитрий, ради Аллаха, пока я тебе не врезала, - сверкала черными глазами Эдже.
Димитрий попятился к двери, бормоча извинения.