Марфушка-Ватрушка идет в отрыв!

ГЛАВА 5. Марфуша

Кабинет наставника был копией кабинета заведующего.

Но плакаты… Плакаты здесь висели намного страшнее, чем внизу.

Большие глянцевые картинки призывали к здоровому образу жизни, разборчивости в интимных связях и своевременному обследованию, но выглядели настолько пугающе и достоверно, что хотелось бежать отсюда без оглядки.

Особенно впечатлил плакат безносого лица, разлагающегося от сифилиса, и фотографии пораженных венерическими заболеваниями органов. Брр…

- Ой, мамочка, как страшно! - всхлипнула Нюша.

- Срамота! - отвернувшись, заявила Зинаида.

- Это вам напоминалка, куры глупые! Чтобы не спали с кем попало! - язвительно заявила Анжела. - Вон Элька уже встревожилась, партнеров на пальцах пересчитывает. На руках хватит пальчиков-то, Элечка? Или на ножки с педикюром перейдешь?

- А у тебя, дылда километровая, нет никого и не было никогда, - вскинулась обиженная Эля. - Не хотят мужики на табурет вставать, чтобы тебя в губки бледные чмокнуть!

- Девочки, не ссорьтесь! - миролюбиво успокоил их Матвей. - Плакаты я сниму.

Он сел в кресло, достал из кейса ноутбук и начал заполнять данные на каждую девушку.

Сначала спросил:

— На что жалуетесь? - Потом спохватился и поменял вопрос: — Представьтесь и опишите вашу проблему.

Первой начала Анжела, высокая и плотная, как гренадер, с надменным взглядом. Она говорила свысока, словно делая нам одолжение:

— Анжела Мещерская, двадцать восемь лет, Санкт-Петербург. Свободный фрилансер, не могу работать из-под палки. Проблема? Мое окружение — сплошное болото. Хочется интеллектуальной беседы, хочется чего-то возвышенного. А мужчины такие приземленные! Только о сексе думают!

И посмотрела на нас презрительно, мол, бездуховные вы, тундра необъезженная!

Эля, яркая, немного вульгарная, с полными губами и нарощенными ресницами, с южным акцентом протягивала слова:

— Эльвира Арутюнова, лучше просто Эля. Мне тридцать лет, но выгляжу на двадцать два. С Краснодара я. Мастер маникюра и педикюра с большой клиентурой. Проблема? Да какая у красивой женщины может быть проблема? Мужика нормального нету! Хочу, чтобы любил, баловал, на руках носил. И шоб денег у него было, как у дурака махорки!

Ну, хоть честно сказала.

Валя, невысокая и полноватая, с добрым лицом и удивительно красивыми серыми глазами, сказала тихо и скромно:

— Валентина Сидорова, тридцать восемь лет, Пермь. Медсестра в районной поликлинике. Муж умер, а детишек бог не дал. Одиноко очень. Хочется простого женского счастья, чтобы кто-то рядом был, заботился. Если до сорока не получится родить, возьму ребенка из детдома.

Вот кому точно не до возвышенных материй.

Зинаида, серая мышка с потухшим взглядом, запиналась на каждом слове:

— Зинаида Кузьмина, тридцать два года, Екатеринбург. Бухгалтер в небольшой фирме. В разводе. Сын есть, Сашенька, десять лет. Хочу, чтобы жизнь стала интереснее. Чтобы не только работа-дом-работа. Чтобы у Сашеньки нормальный папа появился.

Вот ради кого она здесь! Мамаша-курица. Но хотя бы вырвалась из своего болота.

Люся, прыщавая и неуверенная в себе, спрятала лицо за очками и пробормотала:

— Людмила Серова, двадцать пять лет, Самара. Продавец-консультант в магазине “Все для ремонта”. Мечтаю стать блогером и чтобы миллионер меня заметил, как в кино “Пятьдесят оттенков серого”. Только вот внешность у меня не очень.

Бедняжка, видно, как она страдает. Фильмов насмотрелась и специально в строительный магазин работать устроилась. Но миллионеры только в кино за стройматериалами шастают, а в жизни в этих магазинах, в основном, рабочие-ремонтники ходят.

Нюша, востроносая и худенькая, с короной густых светлых волос, уложенных в толстую косу на макушке, чуть не плакала, когда рассказывала:

— Анна Новикова, двадцать два года, Рязань. Работаю библиотекарем. Живу с мамой… Она меня душит просто! Не дает мне жить! Хочу свободы и любви!

Не мама, а горгона какая-то. Замучила дочку своей опекой.

Наконец, очередь дошла до меня:

- Марфа Ватрушкина, двадцать шесть лет. Работаю на заводе по производству мороженого. Дизайнер этикеток. Вадик, мой бойфренд, бывший уже, обозвал меня бочкой с салом и взял на корпоратив Ирку. А еще они встречались в моей квартире, когда я работала. Никогда не прощу! Вот стану богиней, Вадик назад запросится. А его не пущу! Пусть ему Ирка протеиновый завтрак готовит!

Матвей Александрович нахмурился, сжал кулаки, желваки на его лице заходили ходуном. Что его так задело?

Расстроившись от печальных воспоминаний, полезла в объемную сумку за платочком, слезы промокнуть. Пальцы нащупали пакет с ватрушками. Ура, ватрушки лучшее лекарство от слез!

Одной угостила Матвея Александровича, а остальные поделила между собой и девочками.

Матвей Александрович взял ватрушку с таким видом, словно ему предложили слиток золота. Откусил кусочек и расплылся в улыбке.

— Какая вкусная ватрушка! А какая девушка! — чуть ли не облизывался он. — Я давно мечтал о таком, гм, марафоне!

— Что вы говорите?! Я возмущена! — попыталась изобразить гнев, хотя в душе мне было приятно такое внимание.

— А я восхищен! Твоей фигурой, энергией… твоей ватрушечностью!

Возмутилась:

— Моей чем?! Лучше прямо ответьте: я стану богиней? А то…!

— Не спеши, — улыбнулся Матвей, глядя мне прямо в глаза. — Я сделаю все, чтобы ты почувствовала себя богиней. Моей богиней! - он запнулся. - Я хотел сказать, ты станешь настоящей богиней!

В его словах прозвучал какой-то странный намек, от которого по коже побежали мурашки. Его взгляд обжигал, заставляя сердце биться чаще.

Смутилась, но постаралась не подавать виду. Все это очень непонятно и подозрительно. Меня терзали страшные сомнения. Неужели можно стать богиней в этом хаосе? Наверное надо побыстрее уносить ноги из этого странного марафона. А то еще заставят ремонтом заниматься. А что, бесплатные штукатуры-маляры, заодно и похудеем.