Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 4

Я размышляла о Моршанске, своей семье и о том, что помнила перед тем, как очнуться в этом бедламе: путь домой, двух уродов на мосту и падение в реку. И у меня не было ни одной идеи, как я попала в это странное место. Я как будто ударилась головой, закрыла глаза, а открыла их в этом монастыре…

“Эклисарии,” — тут же поправила я сама себя мысленно.

… а вокруг эти монахи, обсуждающие какой-то ритуал.

“Адепты серого Ордена,” — всплыла в мыслях еще одна поправка.

“Да хоть рыцари-тамплиеры!” — раздраженно заткнула я сама себя.

Какая мне разница, кто они? Если это бред или сон, то он закончится и мне не будет никакого дела до этих всех чуждых мне слов. А если нет? Тогда тоже не имеет значения, как называть тех, кто опасен. Главное понимать, что они представляют угрозу!

Но на самом деле я никак не могла решить для самой себя, было бы лучше, если бы я сейчас очнулась в больничной палате, с разбитой головой и наверняка переломами разной степени тяжести. В то, что удача была на моей стороне, и отделалась я легко, почти не верилось.

В тесной темной бочке мало что можно было рассмотреть, но все же взгляд упал на мои руки, судорожно сжимавшие большой разделочный нож. Никакого маникюра как будто отродясь и не было. Коротко остриженные ногти и все. Хотя я из необходимости выглядеть представительно делала его, без фанатизма, конечно. Только основной уход и гель светлых оттенков. Да и сами руки были как будто не мои: белые, узкие ладони, с длинными пальцами. На лоб упала прядь темных волос. А я была короткостриженой шатенкой. Точно какой-то бред.

Я ждала, что кто-то, в конце концов, заявится в кухню. Найдет он меня или нет — это уж как повезет. Нужно быть наготове. Но время шло, а по винтовой лестнице так никто и не спустился. И я, наверное, просто устала ждать. Да и когда меня начала одолевать дрема, я просто позволила себе уснуть. А вдруг я проснусь там, где должна быть? В Моршанске, пусть даже на больничной койке…

Проснулась все еще в той же бочке, сначала запаниковала, не сразу сообразив, где и я. Потом вспомнила. И тут же поняла, что меня разбудило. Голоса. Кто-то шел по лестнице, той самой, которая привела меня к этому убежищу.

Я затаилась. Сердце пропустило пару ударов и заколотилось так, что мне показалось, будто оно вот-вот выдаст мое присутствие. Голоса на лестнице становились все громче.

— Здесь кухня. Вряд ли кто-то остался. Вы же знаете серых, монсеньор... — голос звучал неуверенно, с какой-то заискивающей ноткой.

— Все равно надо проверить. Почему вы не вмешались? На ваших глазах Орден уничтожил целую эклисарию!

— У нас не было возможности им помешать, монсеньор. Их было слишком много, а их магия...

— Скорее — не захотели, — вмешался третий собеседник. Его голос был мягким, вкрадчивым, и в нем звучали нотки иронии.

— Вы на что намекаете, мэтр Леви? — взвился первый. — Хотите сказать, что я струсил?

— Это только что сказали вы, сьер де Сольен. Мне бы и в голову не пришло обвинять дворянина в трусости... вслух, — в голосе мэтра Леви послышалась явная усмешка.

— Да как вы смеете!..

— Ой, замолчите, сьер!

В этот момент я услышала странный, сухой треск, подозрительно похожий на звук зажженного бенгальского огня. Сквозь щель между досками бочки внезапно проник яркий, ослепительно-белый свет.

Тяжелые шаги приблизились к моему убежищу. Кто-то уверенно стукнул по рассохшемуся дереву, словно проверяя спелость арбуза, и негромко произнес:

— Здесь.