Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 7

Мы вышли в небольшой зал, где гулял сквозняк. Массивные двустворчатые двери были распахнуты настежь. Я не ошиблась: снаружи стояла поздняя осень, со всеми ее прелестями: холод, грязь, тяжелое, свинцовое небо.

Герцог остановился и жестом указал на немолодого человека в строгом сером камзоле, который почтительно склонился перед нами.

— Подождите здесь, сьера. Сьер Мартен присмотрит за вами, пока я распоряжусь насчет лошадей, — проговорил де Шойен.

Он что-то вполголоса приказал де Сольену, и тот, коротко звякнув шпорами, поспешно скрылся за дверями. Сам герцог, кивнув сопровождающему нас магу… мэтру Леви, кажется так его звали, направился к противоположному выходу. Тот последовал за ним. А я осталась стоять у холодной каменной колонны. Тишина зала позволила мне уловить обрывок их негромкого разговора, прежде чем они скрылись в коридоре:

— Ты уверен, что она та, за кого себя выдает? — спросил маг.

— Я пока ни в чем не уверен, — отозвался де Шойен. — Если понадобится, мы найдем способ проверить, говорит ли она правду.

Их голоса затихли. Я устало подумала, что сама себя подозревала бы. Девушка из бочки, собиравшаяся напасть на него с ножом, назвавшая явно какое-то значимое имя… Наверное, сьере де Бриссанде не подобало такое поведение. Но мне было почти все равно.

Они вернулись меньше чем через десять минут. Я все еще стояла у колонны. И снова я расслышала обрывок их разговора, смысл которого ускользал от меня.

— Мы точно не сможем воспользоваться точкой перехода в эклисарии? — в голосе де Шойена звучало недовольство и нетерпение.

Мэтр Леви поморщился:

— Как будто серые оставили бы здесь хоть что-то! Чтобы восстановить и распечатать точку после такого, нужно время. Дней пятнадцать, не меньше.

Герцог раздраженно выдохнул и повернулся ко мне.

— Сьера, я сожалею, но придется воспользоваться уцелевшим экипажем эклисарии. Во всяком случае, вам не придется ехать верхом.

Я неуверенно кивнула, стараясь скрыть облегчение. Я, типичный городской житель, видела лошадей только в парках и всегда их побаивалась. Любое животное непредсказуемо. Хорошо, что я и не знала о перспективе ехать верхом раньше.

Мы вышли во внутренний двор, который представлял собой месиво осенней грязи. Кое-где по моим прикидкам можно было провалиться по щиколотку. Холодный ветер тут же пробрался под платье, и я замерла на ступеньках, глядя на свои ноги в тонких шерстяных чулках. Идти по этой жиже означало промочить ноги и окончательно превратиться в грязное, продрогшее нечто.

Мэтр Леви остановился чуть впереди и обернулся. В его глазах сверкнуло нездоровое любопытство. Он явно ждал, как «благородная сьера» будет справляться с этой проблемой.

Де Шойен, уже сделавший несколько шагов к экипажу, заметил заминку. Он посмотрел на мои босые ноги, потом на грязь, и на его лице отразилась напряженная работа мысли. Я ожидала чего угодно: галантного предложения опереться на руку или, может быть, даже плаща, брошенного поверх грязи.

Но герцог жертвовать плащом не собирался.

— Прошу прощения, сьера, — коротко бросил он.

Прежде чем я успела издать хоть звук, шагнул ко мне, подхватил одной рукой и, легко перекинув через плечо, понес к экипажу, как мешок с картошкой. Мир перевернулся. Я видела только спину под расшитой тканью и хлюпающую под сапогами грязь, и была настолько ошарашена этой бесцеремонностью, что даже не додумалась возмутиться или начать сопротивляться, так и повисла вниз головой.

Сбоку донесся смешок мэтра Леви. Происходящее явно его развеселило.