Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 12. Часть 2

Служанки деловито подошли ближе, кажется, намереваясь раздеть меня. Я непроизвольно отпрянула и быстро проговорила:

— Я... я справлюсь сама.

Девушки переглянулись с явным недоумением.

— Но, сьера, — быстро заговорила та, что была явно более словоохотливой и бойкой, — Мы здесь чтобы вам помочь.

— Нет. Я… сама, — попыталась я защититься от их слишком уж настойчивого предложения, лихорадочно соображая, что бы такого сказать. Внезапно решение пришло само собой: — В эклисарии я привыкла справляться сама!

Аргумент, похоже, прозвучал убедительно. Служанки, хоть и выглядели озадаченными, спорить не посмели. Они вновь одновременно присели и попятились к двери, оставив на скамье рядом с ванной стопку льняных полотенец.

Когда дверь за ними закрылась, я услышала приглушенные голоса в коридоре.

— Слышала? Сама. Совсем как мэтресса Ольена, — донесся до меня смешок.

— Ольена — другое дело, она ученая женщина, ей прощают странности, ну и сама же знаешь… Отношение к ней монсеньора, — ответила вторая. — А эта-то — настоящая аристократка, де Бриссанде!

Их голоса за дверью стали тише, но они никуда не ушли, оставшись дежурить у входа, шептаться и сплетничать.

Оставшись одна, я разделась и погрузилась в воду, показавшуюся мне сначала слишком горячей. Но тело быстро привыкло. Запах розмарина от лежащего на краю куска настоящего мыла смешивался с ароматом трав. И я с удовольствием почувствовала, как вместе с грязью смывается и бледнеет воспоминание о пережитом страхе в эклисарии и неприятные переживания по дороге в Шато-де-Шойен.

Я немного позволила себе поблаженствовать в горячей воде. Попробовала оба крана. И в самом деле, тут была горячая и холодная вода. Неужели это все создано магией? Или может мои представления об этой эпохе совсем не имеют ничего общего с реальностью? Или, что вероятнее всего, здесь какая-то своя реальность.

Проблемы начались, когда я попыталась вымыть голову. Длинные, густые волосы Элизы, теперь мои волосы, кажется, намокшие, спутались еще сильнее. Попробовала расчесать их гребнем, найденным тут же на скамье, но навыка мне не хватило. Не было никогда у меня длинных волос. Максимум отращивала, чтобы можно было сделать хвостик, и было это еще в школе.

В момент отчаяния в голове мелькнула радикальная мысль: “Обрезать их к чертовой матери!”

Но где-то в глубине сознания вспыхнуло яростное сопротивление настоящей Элизы. Для нее, аристократки, это было бы равносильно публичному позору. Но спасло эти космы, скорее, отсутствие ножниц. Если бы они мне тут попались, плакала бы дворянская честь де Бриссанде.

Дверь тихо скрипнула. Одна из служанок решительно вошла внутрь. Подсматривала за моими потугами!

— Позвольте мне, сьера, — не дожидаясь ответа, она опустилась на колени у края ванны.

Я обреченно вздохнула и позволила ей взять всё в свои руки. Она действовала удивительно ловко и аккуратно. Прядь за прядью, снизу вверх, она приводила в порядок мои лохмы, не вырвав ни единого волоска.

— Самой с этим богатством не сладить, — добродушно заметила служанка.

Я молча смотрела на пар, поднимающийся к потолку, и думала о том, что не могу даже голову помыть без посторонней помощи. У меня, взрослого состоявшегося в родном мире человека, это вызывало раздражение. В самом деле, я же не калека, не больная, не прикована к постели! Оставалось надеяться, что я смогу теперь как-то следить за своей шевелюрой самостоятельно и не доводить ее до такого вида, что сама не справлюсь!

Выйдя из умывальни в соседнюю комнату, куда позвала меня служанка, обернув безразмерным полотенцем, я поняла, что распутать и помыть волосы — это полбеды. Девушки уже ждали в комнате, разложив на кресле кучу одежды. И нет… мне не предлагали несколько нарядов на выбор. Это были все составные части одного одеяния.

И я снова позволила им одевать меня, потому что поняла, что явно мало смыслю в этом сама, а память Элизы дремала. Я вспомнила платье, в котором была, когда пришла в себя… Почему нельзя носить что-то подобное?

Льняная сорочка, чулки, корсаж… к счастью, мягкий, без жестких вставок, и его не затягивали слишком уж сильно. И само платье из плотной темно-синей ткани с шнуровкой на спине. Его бы я ни за что на свете сама не надела. И что-то мне подсказывало, что это не самый сложный вариант облачения, скорее наоборот, меня одели очень просто для аристократки.

Завершив экзекуцию, меня усадили в глубокое кресло, развернув спинкой к пышущему жаром камину. Одна из служанок аккуратно расправила мои еще влажные волосы, снова расчесала, чтобы они быстрее сохли. Магией можно создать водопровод и теплые полы, но не высушить волосы? Вот же незадача!

С одной стороны, я чувствовала блаженное облегчение от того, что наконец помылась и переоделась, с другой — ужасную неловкость и раздражение. Было странно осознавать, что в этом мире даже акт личной гигиены превращается в коллективное действо, лишающее тебя всякой приватности. Я была чиста, надушена и одета как дорогая кукла, но цена этой чистоты — полная зависимость от чужих рук.

Неужели нет какого-то другого способа существования? Хотя о чем я? Наверняка, платья прислуживавщих мне девушек куда проще. И я попыталась вспомнить, во что была одета мэтресса Ольена. Надо потом рассмотреть. Явно же она не одевается с их помощью, раз ванну принимает сама.