Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 15

Прогулка началась с лабиринта переходов и лестниц, и я, признаться, до последнего недоумевала: где здесь можно гулять? Однако Шато-де-Шойен и тут сумел удивить, пусть даже внутренний сад оказался крошечным, зажатым между высокими стенами. Три аккуратные дорожки сходились у небольшого фонтана, в чаше которого застыла темная вода. Деревья уже стояли почти голыми, лишь изредка роняя на землю сухие листья. К счастью, погода ненадолго смилостивилась: свинцовые тучи разошлись, выглянуло неяркое, но приветливое осеннее солнце.

Наблюдая за мэтрессой Ольеной, я снова почувствовала некоторую зависть. Ее наряд был воплощением практичности: что-то вроде приталенного пальто, не доходящего до щиколоток, и крепкие кожаные сапожки без лишних украшений. Я же чувствовала себя неповоротливой куклой. Моя пышная накидка с длинными, мешающими рукавами и тяжелый подол, стелющийся по земле, требовали постоянного внимания. Мне приходилось то и дело подбирать ткань, чтобы не споткнуться на ровном месте. Безусловно, в зеркале этот образ выглядел богато, но практичность явно не была его сильной стороной.

— Красиво, — произнесла я, остановившись у фонтана. — Хотя как-то… тесно.

Ольена остановилась рядом. Я не была уверена, но, кажется, я вызывала ее любопытство.

— С южной стороны есть фруктовый сад, он побольше этого. Но для прогулок он не обустроен. К тому же садовники сейчас готовят его к заморозкам, как и огород. Там же рядом и загоны для скота… Вряд ли сьере понравятся тамошние запахи.

Я невольно вскинула брови. Замки в моем представлении были местом балов и интриг, а не коровников и огородов. Впрочем, стоило мне об этом подумать, как память Элизы услужливо подкинула картинку: в эклисарии имелось свое хозяйство, кормившее ее служительниц и воспитанниц.

— Что со мной будет дальше? — спросила я.

В голове вдруг зашевелились тяжелые пласты чужих воспоминаний. Род де Бриссанде — высокий статус, древнее имя, но за этим блеском скрывались какие-то глубокие проблемы. И в Фаллансийском королевстве все было как-то совсем не хорошо, особенно в последние годы. Внутренние распри, какая-то неразбериха с престолонаследием. И Серый Орден… Одно упоминание о «серых» отозвалось внутри ледяным холодом.

— Полагаю, вам не о чем беспокоиться, — спокойно отозвалась Ольена. — Как только монсеньор получит подтверждение, что вы действительно Элиза де Бриссанде, он позаботится о том, чтобы отправить вас домой.

Домой. Внутреннее “я” Элизы явно не желало попасть “домой”. Для нее настоящим домом была эклисария. Я впервые ощутила горечь этой потери, но быстро взяла себя в руки. Сейчас эмоции только помешают. Надо очень много понять, чтобы научиться жить в этом мире в новом качестве.

— У сьера де Шойена есть сомнения в том, кто я? — спросила я, просто чтобы потянуть время и обдумать услышанное.

— Это не более чем обычная проверка, — ответила целительница. — Но вы же должны понимать, сьера, что есть обстоятельства, которые требуют особого внимания. И понять монсеньора можно. В наше время излишняя доверчивость — непозволительная роскошь.

— Есть какие-то обстоятельства, связанные именно со мной, которые требуют такого... пристального внимания?

Ольена остановилась и обернулась ко мне. Ее зеленые глаза изучали мое лицо.

— Как долго вы жили в эклисарии? — вместо ответа спросила она.

— С восьми лет, — произнесла я. Оказывается память Элизы прекрасно отзывалась на простые вопросы в процессе беседы. — Почти десять лет. Мне не позволили поехать даже на похороны отца. Я просто знаю из писем, что он погиб... четыре года назад.

Тяжелое для Элизы воспоминание вдруг заставило задуматься и меня… Она потеряла отца. А я? Наверное, своих родных я теперь тоже не увижу никогда… Если, конечно, все это не сон. Да какой же это сон? Во сне я бы точно не испытывала стольких неудобств.

Нет, я подумаю о потерях позже…

Ольена на мгновение смягчилась, в ее взгляде мелькнуло искреннее сочувствие.

— Мне жаль... вашего отца. Вы, действительно, очень долго были отрезаны от внешнего мира, сьера де Бриссанде.

Она снова двинулась вперед, и я поспешила за ней.

— Я не имею права на сплетни, — заявила целительница, когда я уже приготовилась задать следующий вопрос. — Поэтому все вопросы о связанных с вашим именем “тонкостях” лучше будет задать тому, кто владеет точной информацией и имеет право рассуждать на эти темы.

Я закусила губу. Во что же такое я вляпалась? Похоже, имя Элизы де Бриссанде несло в себе не только статус, но и какой-то опасный багаж, о котором я не имела ни малейшего представления.

Ольена вдруг остановилась у подножия узкой лестницы, ведущей вверх, к зубчатому краю стены.

— Хотите подняться на крепостную стену? — неожиданно предложила она. — Иногда полезно посмотреть на все с большой высоты.

С этой высоты Шато-де-Шойен казался короной, вросшей в живой камень, а его башни дерзко пронзали свинцовое осеннее небо. Внизу, насколько хватало глаз, раскинулась равнина: рыжие и побуревшией поля, тонкая серебряная нить реки и крошечные, словно игрушечные, деревеньки, над которыми дрожали едва заметные струйки дыма.

Я подошла к самому краю зубчатого парапета, стараясь рассмотреть хоть какой-то намек на дорогу или тропу у подножия.