Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 26

В гостиной было тепло, но вскоре я почувствовала, что еще и очень душно. После нескольких часов холода было очень сложно не разомлеть. Но уже по поведению де Шойена, по тому, какие взгляды периодически бросала Ольена на мнимого кастарильца, я понимала, что позволить себе этого нельзя.

Каковы бы ни были причины его маскарада, это не нравилось никому.

Кастарилец, шевеля своими ниточками-усиками, словно таракан, изучающий окружающее пространство, казалось, задался целью заполнить собой всю комнату. Он говорил много, громко, постоянно требуя к себе внимания.

— Скажите, сьера де Рие, правда ли, что в столице Фалланса, дамы все еще предпочитают украшать прически искусственными цветами? Я слышал, создание букетов из причесок превратили в целую науку.

Он болтал, а меня завораживали эти дурацкие усы и покрытое пудрой, словно мукой, лицо. Он обратился ко мне, но что ему отвечать, я понятия не имела. К счастью, де Шойен заговорил с ним вместо меня:

— Моя племянница была в столице проездом, — сухо произнес он, — вряд ли она сможет просветить вас относительно моды в Вальмонри. Впрочем, вы же явно ее знаток?

— О! Безусловно! Си, монсеньор! Моя миссия и заключается в том, чтобы разузнать, какие фасоны любят дамы и господа при дворе нового фаллансийского короля. Да-да, конечно, я знаю. Сигнор… сьер Да Эрти не коронован. Такой странный ситуаш…сион… Разве он не получил поддержки большинства знати Фалланса? Или все эти события, что связаны с Орденом, не дают ему закрепить свой успех?

— Ситуации с Орденом? — медленно произнес герцог. — Это, например, какие?

— Сейчас время такое... тревожное, — таракано-павлин с мнимым сожалением и озабоченностью покачал головой: — Вот, например, те ужасные слухи об эклисарии в Дюруа... Говорят, там произошло нечто невообразимое. Резня, осквернение, смерть почти всех, кто был там: настоятельницы, служительниц, послушниц... Какой невыразимый ужас для всех, вы не находите?

При упоминании эклисарии у меня неприятно екнуло в груди. Почему этот клоун вдруг заговорил о ней?

— Как быстро, однако, распространяются слухи, — холодно заметил де Шойен, — Интересно, откуда же у вас, судя по вашему наряду, совсем недавно покинувшего Кастарилью, столь подробные сведения о трагедии, произошедшей в отдаленной провинции Фалланса?

Кастарилец растянул губы в широкой приторной улыбке:

— О, монсеньор, вести о бедах разлетаются быстро.

В этот момент двери распахнулись, и вошел лакей, неся на подносе несколько запыленных бутылок вина.

— Прошу прощения, монсеньор, сигнор, сьеры, — проговорил он, кланяясь герцогу. — Мой господин просит вас выбрать вино к ужину.

Шойен скользнул взглядом по бутылкам, а затем перевел его на лже-кастарильца.

— Пожалуй, в вопросах вин я полностью положусь на вкус сигнора дель Кавальи . Сигнор, сделайте выбор за нас.

Пока кастарилец с энтузиазмом принялся изучать бутылки, пробуя вина одно за другим, герцог обратился ко мне:

— Племянница, вы выглядите бледной, — произнес он достаточно громко. — Я скажу, чтобы ваш ужин подали в покои. Мэтресса Ольена, проводите сьеру и проследите, чтобы еда была подобающей ее состоянию.

Я лишь согласно покивала, Ольена же проговорила:

— Идемте, сьера де Рие. Попросим проводить нас в вашу комнату, — и проходя мимо де Шойена, едва слышно, одними губами спросила: — Где Леви?

Шойен не ответил. Он уже повернулся к вернувшемуся от подноса кастарильцу.

— Вино выбрано, монсеньор! — провозгласил тот, сияя. — Уверен, оно превосходно и скрасит наш вечер.

Слуга проводил нас до дверей комнаты, и мэтресса тут же потребовала у него ключ, аргументировав тем, что юной сьере в незнакомом доме так будет безопаснее. Слуга сначала засомневался, тем более его господин таких распоряжений не давал. Но Ольена была настойчива и убедительна.

Едва за нами закрылась дверь гостевых покоев, мэтресса повернула ключ в замке и обернулась ко мне:

— Что думаете о кастарильском сигноре, сьера? — вдруг спросила она меня.

— Он… не кастарилец, — не задумываясь ответила я. Слова сорвались с языка сами, я не успела решить, как я буду свою догадку пояснять. Ольена и так заподозрила что-то неправильное, когда оказалось, что я понимаю вестгардийский.

— О! Вы тоже заметили? — спросила она.

— Да… только зачем кому-то так прикидываться кастарильцем? Это же как… карикатура.

Ольена коротко усмехнулась:

— Ни один кастарильский сигнор не признает в нем соотечественника. Засмеют. Думаю, он сам ни разу не бывал даже близко к Кастарилье. Иначе бы понимал, насколько смешон.

С этими словами Ольена подошла к окну, отодвинула тяжелую штору, открыла одну из створок и посмотрела вниз. Снаружи шел дождь и уже порядком стемнело.

— Сьера, скажите честно, — она обернулась, — вы готовы, если возникнет нужда, прыгнуть из окна? Здесь второй этаж, не так уж высоко…

Я посмотрела на свои многослойные юбки, расшитые понизу, и тесную обувь.