Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 27

Бургомистр усадил де Шойена во главе стола, как самого титулованного из гостей. Перед ним дымилось рагу, источавшее густой аромат пряностей, но герцог лишь лениво перебирал куски мяса кончиком ножа.

Слева, сияя лимонным камзолом, разливался соловьем сигнор дель Кавальи. Бургомистр занял же место справа. И эти двое беспрестанно о чем-то говорили. Герцог же больше наблюдал и ждал, чем слушал.

— О, монсеньор, этот соус! — кастарилец картинно зажмурился, поднося к губам ложку. — Клянусь, в вашем захолустье я ожидал найти лишь вареную репу, но ваш повар, почтенный сьер бургомистр, заслуживает быть вознагражденным за труды и мастерство!

Бургомистр, чье лицо от усердия, с которым он пытался угодить гостям, и выпитого вина приобрело оттенок перезрелого помидора, энергично закивал.

— Рад стараться, сигнор! Ваша похвала — честь для меня! Монсеньор, прошу вас, попробуйте этот кусок. Мясо просто тает во рту! Еще вина? Это из лучших запасов, честное слово, специально для таких высоких гостей...

— Благодарю, — сухо произнес Шойен, едва коснувшись губами кубка.

Он почти не ел, так как давно был приучен к тому, что самая вкусная еда часто приправлена теми самыми травами, что лишают либо воли, либо жизни. Он внимательно наблюдал, как мнимый кастарилец поглощает порцию за порцией. Вряд ли этот павлин решит выкинуть глупость и что-то подмешать. Дель Кавальи ел слишком уверенно и жадно, и брал еду с общих блюд. Но стоит все же поостеречься и подождать…

Под аккомпанемент бесконечной болтовни о кастарильских портах и моде Вальмонри, де Шойен размышлял, правильно ли он сделал, удалив девушек. Ольена не смогла бы долго скрывать то, что обнаружила, едва войдя в гостиную. Ее лекарское чутье срабатывало на любые структуры магии Ордена моментально, что бы там не говорил и не думал Леви.

А вот сьера де Бриссанде заметила вовсе не следы магии. Элиза зацепилась за акцент. Девочка, десять лет просидевшая за стенами эклисарии, распознала тончайшие нюансы речи, которые ускользнули поначалу даже от него.

В любом случае, вывод был один. Этот человек перед ним не тот, за кого себя выдает.

— ...а в Кастарилье, знаете ли, говорят: “Хороший гость — это тот, кто приносит вести, а лучший — тот, кто умеет слушать”, — дель Кавальи хохотнул, поправляя воротник. — Вы сегодня на редкость молчаливы, герцог. Неужели дороги Фалланса так утомили вас?

— Я предпочитаю слушать, сигнор дель Кавальи, — Шойен поднял взгляд. — Подобные истории так увлекательны. Особенно учитывая то, как вы разбираетесь в деталях. Продолжайте, сигнор.

Где-то снаружи беззвучно расцвела и тут же погасла голубоватая вспышка. Де Шойен задумчиво повернул голову к окну, вглядываясь в сумерки. Действительно, сигнор тут не один. Вернее только что был не один. Как хорошо, когда на тех, кто тебя сопровождает, можно положиться, даже не отдавая лишних приказов.

Тут же раздалось конское ржание, совершенно неестественное, словно кому-то потребовалось подражать животному, но вышло совершенно неубедительно.

Дель Кавальи заметно поморщился. Ему не понравилось, что сфальшивил тот, кто подавал условный сигнал ему.

Бургомистр, чье лицо из красного мгновенно стало землисто-серым, вскочил, опрокинув стул.

— Прошу прощения... монсеньор герцог... сигнор... — пролепетал он, пятясь к двери. — Я должен взглянуть... что там... Это, должно быть, конюхи...

— Зачем утруждать себя, сьер бургомистр? — спокойно произнес де Шойен. — Сядьте. Сигнор дель Кавальи, я уверен, с радостью просветит нас, что именно происходит в вашем доме. Он явно в курсе абсолютно всего.

Бургомистр замер, его губы затряслись. Он медленно перевел взгляд на павлина и сполз обратно на сиденье, беззвучно шепча извинения.

Кастарилец же не изменился в лице. Его приторная, вызывающая тошноту улыбка стала лишь чуть шире, обнажая зубы. Он неторопливо отпил вина и отставил бокал.

— О, вы проницательны, монсеньор, — пропел он. — Мои люди уже заняли особняк. Все выходы перекрыты. Какая редкая удача, посланная не иначе как Истиным Творцом, что вы решили почтить Остель своим визитом именно сегодня. Да еще и дали возможность все спланировать и подготовить достойную встречу, — он поднял бокал, словно сказал тост, а потом продолжил: — Положите ваше оружие сюда, герцог. Сопротивление — лишняя трата времени, которого у нас не так много.

Шойен смотрел на него мгновение, а затем спокойно отстегнул перевязь и положил тяжелый клинок перед собой. Следом на стол лег кинжал. Герцог равнодушно откинулся на спинку кресла.

— Допустим. Вот я, вот мой меч. Я не сопротивляюсь. Что дальше? В вашу веру и на службу Ордену я не перейду. Как заложник я бесполезен. Вы же не считаете, что на случай своего исчезновения я не дал четких распоряжений?

Кастарилец коротко рассмеялся.

— А вы и не исчезнете, монсеньор. Напротив, вы поможете нам проникнуть в столицу. Ваше имя, ваше лицо… — он подался вперед, и его тараканьи усики едва заметно дрогнули от возбуждения. — Вы — тот самый ключ, который откроет нам главные ворота Вальмонри.