Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 35

Весь следующий день было решено провести в Остеле. Особняк бургомистра окончательно превратился в военный штаб: коридоры заполнили люди Шойена, и ни сам хозяин, ни его жена не показывались даже в коридорах, по всей видимости, совершенно раздавленные всем происходящим в их городе и доме.

Пользуясь своим статусом, я потребовала завтрак в комнату и твердо решила не переступать сегодня порог предоставленных мне покоев. Видеть кого-либо из своих спасителей не хотелось, а уж смотреть на казнь на площади и подавно, хотя любезное предложение поступало.

Вчерашний разговор оставил неприятный привкус. Стало предельно ясно: де Шойена тяготит обязательство обеспечивать мою безопасность и сопровождать меня куда бы то ни было. Настолько тяготит, что он выместил на мне всю свою злость за это. Обидно? Да. Но холодный рассудок подсказывал, что он прав. В этом мире меня ждет лишь золоченая клетка. Замужество и прозябание. Чтобы найти иной выход, и взять свою жизнь в собственные руки мне нужно теперь понять, какими ресурсами я обладаю, кроме крови древнего императора и титула, что явно не облегчает мне жизнь.

Я осознала и другое. Эти люди мне абсолютно чужие. Я для них случайный эпизод, они для меня лишь временные спутники. Мы достигнем цели, я вежливо поблагодарю их и забуду навсегда. Возможно, когда-нибудь чем-то получится отплатить монсеньору герцогу за помощь и защиту.

Оставалось только липкое чувство скручивающее в узел что-то внутри, когда я вспоминала о том, что невольно стала убийцей. Да, это была почти самооборона и никто пока ни слова не сказал. Но мне было просто страшно думать об этом.

Тишину моих раздумий нарушил негромкий стук. Я не успела ответить, как дверь отворилась и на пороге появилась Ольена. Мы обменялись короткими пожеланиями доброго утра. Целительница выглядела собранной и свежей, словно ночные приключения не оставили на ней никакого следа.

— Я пришла проверить ваше самочувствие, сьера, — произнесла она. — Вчерашняя прогулка под ледяным дождем могла пагубно на нем сказаться.

Я лишь покачала головой и ответила:

— Ничего не нужно проверять, мэтресса. Я в полном порядке. Физически, по крайней мере.

Ольена остановилась в паре шагов, внимательно рассматривая меня. По всей видимости, этого ей было достаточно, чтобы прийти к каким-то выводам.

— Тогда простите, если помешала. Меня обеспокоило ваше решение не выходить из комнаты.

— Это никак не связано со здоровьем. Я просто хочу тишины. Благодарю за беспокойство о моей персоне, мэтресса. Но сейчас я бы предпочла остаться одна.

Ольена понимающе кивнула, но на ее лице застыло какое-то странное выражение. Она явно о чем-то размышляла. Однако так ничего и не сказала.

Я же, когда её рука уже коснулась дверной ручки, не выдержала.

— Стойте! — окликнула внезапно охрипшим голосом.

Целительница обернулась. Я замялась, подбирая слова.

— Что... что мне будет за то, что я… за убийство того человека?

Ольена замерла, вздернув брови. В глазах мэтрессы отразилось неподдельное изумление.

— Вас беспокоило именно это, сьера? — кажется, она испытала облегчение, но я не смогла понять, от чего. — Этот человек угрожал нам. Вы защищались. К тому же, он продался Ордену. В Фаллансе это преступление, которое ведет прямиком на эшафот. Его бы в любом случае сегодня повесили вместе с остальными на площади. Забудьте об этом, сьера. Просто забудьте…

***

Ольена устроилась в глубоком кожаном кресле, откинув голову на спинку. де Шойен стоял у окна, заложив руки за спину. Окно это выходило как раз на площадь, и серый рассвет, характерный для поздней осени, уже вовсю облизывал свежесколоченные балки виселицы.

— Тебе не кажется, что это расточительно? — негромко спросила Ольена. — Казнить всех сегодня. Не лучше ли было оставить двоих-троих наемников для допроса?

— Нам достаточно того, что скажет фальшивый кастарилец и сам бургомистр, — не оборачиваясь, ответил де Шойен. — Остальные всего лишь нанятые исполнители. К вечеру прибудут люди из столицы, чтобы конвоировать сигнора и нашего гостеприимного хозяина в Вальмонри для дальнейшего разбирательства.

Ольена вздохнула.

— К бургомистру ты слишком суров, Блезари. Бедолагу просто обманули и запугали.

— В делах с серыми это не оправдание, Ольена, — отрезал он. — И ты это прекрасно знаешь. Незнание или трусость открывают Ордену двери так же легко, как и предательство. К чему ты вообще ведешь?

Целительница помедлила, разглядывая свои руки, сложенные на коленях.

— Хочу узнать, не кажется ли тебе, что вчера вечером в разговоре со сьерой де Бриссанде ты слегка перегнул палку?

Шойен долго молчал. Он так и не повернулся к ней, продолжая изучать унылую картину за окном.

— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — наконец произнес он. — То, что случилось здесь, в Остеле, неумелая провокация. Но ты осознаешь, что это означает на самом деле?

Ольена нахмурилась.

— С Орденом всегда надо быть начеку. Разве жизнь нас этому не научила?

— В том-то и дело! — де Шойен резко повернулся. — Если серые осмелились на такую глупость, значит, на самом деле следует ждать чего-то куда более серьезного. Это был шум, призванный отвлечь внимание. И еще неизвестно что даст расследование по эклисарии! А я… я вынужден вместо того, чтобы быть в Вальмонри, тратить время на…