Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 36. Часть 1

Путешествие мое к родным Элизы де Бриссанде возобновилось ранним утром, когда туман еще плотным саваном висел над Остелем. Опять карета, опять методичное подпрыгивание на кочках, от которого ныли зубы, и пронизывающий утренний холод. Моей неизменной спутницей в этой тесной коробочке оставалась мэтресса Ольена.

Однако теперь я совсем не жаждала разговоров. После событий в Остеле и отповеди герцога, внутри меня словно воздвигли каменную стену. Я была вежлива, своевременно отвечала на формальные вопросы, и считала, что этого более чем достаточно. Истина была проста: я здесь чужая, и пытаться наладить глубокие душевные связи с этими людьми бессмысленно.

К полудню погода, словно извиняясь за кошмар прошлых дней, неожиданно изменилась. Дождь прекратился, тучи развеялись, и выглянуло солнце, расцвечивая мокрую дорогу золотистыми бликами. Вскоре последовал приказ к остановке. Это меня обрадовало. Наконец-то можно было выйти и размять ноги, тем более что сапожки, вытребованные у сьеры Марсии, позволяли ходить по подсыхающей грязи без страха потерять обувь с первых же шагов или набрать в них воды.

Но еще больше меня удивило то, что произошло потом. Ольена не спешила возвращаться в карету. Я с изумлением наблюдала, как целительница легко взлетела в седло. Оказалось, ее строгое платье имело свои секреты кроя, которые позволили сидеть верхом удобно и вполне пристойно.

Я невольно почувствовала укол зависти. Умение ездить верхом в этом мире явно было одним из самых полезных навыков.

“Надо обязательно этому научиться”, — твердо решила я, глядя на прямую спину всадницы.

Я уже предвкушала, как проведу остаток дня в одиночестве. Одной в карете будет куда удобнее: можно вытянуть ноги, не нужно следить за выражением лица и мучительно выдумывать темы для светской беседы, чтобы молчание не казалось неловким. Однако моим мечтам о покое не суждено было сбыться.

Дверца распахнулась, и на подножку уверенно ступил де Шойен. Прежде чем я успела что-то сказать, он занял место Ольены напротив меня.

Некоторое время мы ехали в полном молчании. Слышен был только скрип колес и мерный стук копыт по подсохшей дороге. Де Шойен сидел напротив, периодически бросая на меня задумчивый взгляд.

“Красивый мужчина”, — подумалось мне.

Раньше я испытывала слабость к серым глазам и серьезным представителям противоположного пола. Они казались мне надежными. И обычно у меня с такими людьми вполне складывалось общение. Далеко оно впрочем никогда не заходило. Но тут скорее виной было мое нежелание терять привычную мне свободу.

Но сейчас у меня с этим человеком было слишком мало общего. И к нему самому я испытывала больше антипатию, которую никакой внешностью было не перекрыть.

Я же старательно рассматривала проплывающие за окном пейзажи, решив, что не пророню ни слова первой.

Наконец герцог кашлянул, привлекая моё внимание, и заговорил.

— Сьера, я хотел бы принести извинения за свои слова… сказанные тем вечером в Остеле. Я был излишне резок.

Я медленно перевела взгляд с окна на его лицо. Его скула все еще «цвела» багрово-синим пятном. Внутри меня не было ни торжества, ни радости от этого признания. Только странная, холодная пустота.

— Вам не стоило утруждать себя извинениями, монсеньор.

— И все же… — начал он, но я перебила его.

— Правда, не стоит. Я задала вопрос и искренне благодарна вам за то, что вы ответили честно. Во всяком случае, это дает мне четкое представление о реальности, в которой я оказалась. Что куда полезнее, чем пустые надежды.

Я снова отвернулась к окну, давая понять, что тема закрыта.

Некоторое время в карете царило молчание. Де Шойен не сводил с меня тяжелого, изучающего взгляда, и я чувствовала, как между нами натягивается невидимая струна. Моя сухая благодарность за “жестокую правду” явно не вписывалась в его привычную картину мира. Женщины, которых он знал, вероятно, в ответ на извинения либо рассыпались в любезностях, либо картинно дулись, ожидая дальнейших попыток загладить вину. Моя же готовность принять реальность без прикрас, кажется, ставила его в тупик.

Я снова повернулась к нему и добавила:

— И, монсеньор, я вовсе не думала и не собиралась…

Шойен слегка приподнял бровь, глядя на меня с явным недоумением. Он не успел уловить ход моих мыслей.

— …предъявлять права на престол или участвовать в подобной авантюре, — договорила я. — Мне это совершенно неинтересно.

Герцог нахмурился, и в этом было что-то… не раздражение на мои слова, а скорее злость на самого себя за то, что наговорил лишнего. Он молчал некотрое время , прежде чем спросить:

— Что же в таком случае вам интересно, сьера?

Я подумала пару секунд и решила, что собиралась упускать возможность получить хоть какую-то новую информацию об мире, где я пока была, как слепой котенок. Тем более, что в моих планах как-то менять свое здесь положение.

— Расскажите мне про Орден, — произнесла я. — Я с детства жила в эклисарии. Нас учили управлять магией, что теперь для меня бесполезно, вести себя соответственно положению и давали понятие о некоторых полезных науках. Но о том, что происходит в Фаллансе, мы знали очень мало. А потом случилось то, что случилось…