Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 40

— Значит так, — подумав, сказала я, — во-первых, для тебя я не сьера, и не “вы”. Я Элиза. И, кажется, когда я стащила пирожные, тебе и в голову не приходило, сидя под столом и поедая их, называть меня сьерой!

Воспоминание пришло внезапно, стоило мне понять, кто передо мной. Мы провели вместе все детство. Никто никогда при мне не упоминал, что Идель незаконнорожденная. Возможно, когда все было хорошо, Бриссанде жили в достатке и уважении, никому в голову не приходило упрекнуть моего, получается, дядю в том, что он не женился на женщине, родившей ему единственную дочь. И дочь эта наверняка тоже понятия не имела о таких нюансах своего положения до поры до времени.

А еще похоже Элиза в эклисарии первое время очень скучала, пока не завела там подругу.

Какое же странное было у меня восприятие жизни моего второго я. Идель — моя кузина. А скучала в детстве по ней не я, а та, другая Элиза. Но сейчас я вполне испытывала весь спектр смешанных чувств: и радость от этой встречи, и возмущение ее положением у да Мантьеров, и недоумение, чисто мое личное, а в чем собственно разница между нами…

Идель сначала слабо улыбнулась, похоже, разделив со мной это воспоминание о пирожных, а потом вновь опустила взгляд:

— Что вы, сьера Элиза… Сьера Летимия услышит, и мне…

— Сьеры Летимии здесь нет, — отрезала я. — Мы ведь играли вместе. Хулиганили. Выводили всех из себя. И учились тоже вместе. Какая мне разница, что там придумала относительно тебя сьера Летимия.

Идель посмотрела на меня. На мгновение ее лицо разгладилось, тени у глаз исчезли, и передо мной на миг показалась та девочка, которой она когда-то была.

— Это было еще в Жие, — проговорила она. — В главном зале был камин. Вы… вы тогда залезли прямо в золу, за заднюю стенку. Мы искали вас целый час, а когда вы вылезли вся в саже, от волос до кончиков пальцев, нянька чуть не лишилась чувств.

Я улыбнулась… Да, в памяти был и камин, и прятки. И… кажется, уже была и Летимия де Мантьер.

— А от кого мы прятались? — спросила я.

Улыбка Идель погасла мгновенно, словно свечу задуло ледяным сквозняком. Она втянула голову в плечи.

— От Одриэля, — коротко бросила она. — Он… он не любил проигрывать.

Идель резко отвернулась и начала суетливо собирать вещи.

— Я принесу все необходимое для умывания, сьера… Элиза… Элиза… и помогу вам приготовиться ко сну. Простите, мне нужно идти.

Она не дала мне сказать больше ни слова, выскочив за дверь. Да… понадобится какое-то время, чтобы Идель начала мне доверять. Однако в любом случае, кажется, подход к ней я нашла. Мне отчаянно нужен был кто-то, с кем можно было обсудить происходящее, Летимию, Этьена да Мантьера, и зачем я им вообще, раз у меня ни кола ни двора.

Идель вернулась через несколько минут, принесла ночную сорочку и чепец. Интересно, в Шато-де-Шойен последний предмет гардероба мне не предлагали.

Я умылась, Идель помогла собрать волосы в пучок, который не мешал бы спать, переоделась в принесенную сорочку и решила не брезговать чепцом, вспомнив, чего мне стоило справиться с утра с этой копной волос. Попробуем, может так будет лучше.

Мы успели перемолвиться еще парой слов, но разговорить кузину у меня больше не получилось. Кроме того, я устала по-настоящему и была рада постели даже в сырой и холодной комнате. Поэтому и сама не слишком старалась, однако заставила ее пообещать, что мы поговорим. Во всяком случае она не могла никак мне отказать.

Оставшись одна я вновь обратила внимание на сорочку. Тонкий батист, изысканное кружево на вороте… Я присмотрелась к вышивке на подоле. Чужие инициалы. Опять чужая одежда. Я легла в постель, кутаясь в тяжелое одеяло. С этим определенно нужно было что-то делать. Если я не хочу превратиться в такую же тень, как Идель, мне нужны были для начала мои собственные вещи.

Кузина появилась в моей комнате на следующий день, когда я уже проснулась и думала, не пойти ли прямо в таком виде искать по замку себе одежду и воду для умывания, и тут же попробовала извиниться. Я пресекла это в зачатке, умылась холодной водой из принесенного медного таза, не позволив мне помогать.

Однако было и что-то положительное во всем этом. Волосы и вправду почти не запутались. Расчесать их оказалось гораздо легче. Что же, надо привыкать ухаживать за этой шевелюрой. Ну или обрезать ее к чертями или Темному…

— Давайте я причешу вас… Элиза, — проговорила Идель.

О! Прогресс, уже по имени, без “сьера” и почти без запинки. Я улыбнулась максимально доброжелательно и сказала:

— Я, пожалуй, просто заплету косу.

— Сьера Летимия…

— Да какая разница, что там думает сьера Летимия…

— Она будет ругать меня, — закончила Идель чуть тише.

— Ох… Ну тогда давай…

Точно отрежу! Чтобы никого не ругали. И мне будет проще.

Платье Идель мне принесла мое вчерашнее, из чего я заключила, что у Летимии подходящего мне гардероба в замке нет. Оно было почищено и надушено. И вызвало во мне, как мне показалось, чуть меньше отторжения, чем если бы мне предложили что-то другое, но снова с чужого плеча.