Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 45

Мне было о чем подумать.

И нет, пока это было не избавление от резвых родственников, вознамерившихся вот таким образом устроить мою судьбу. Тут все понятно. Именно об этой авантюре предупреждал де Шойен, он же советовал сьеру да Мантьеру забыть именно об этих старых договоренностях.

Мысленно я пыталась выстроить какую-то общую картину и понять, как же я попала на это вот место в ней.

Память Элизы де Бриссанде снова подкинула уже почти забытое видение. Мне лет шесть или семь. На мне какое-то уж слишком красивое платье. Вокруг полно людей, все очень торжественны и серьезны. А передо мной мальчишка старше меня. Тогда он казался очень взрослым. Сейчас я понимала, что лет ему одиннадцать-двенадцать. У него рыжие кудри, зеленые глаза, какой-то уж очень открытый для аристократа взгляд. Чем-то он напомнил мне мэтрессу Ольену. Наверное, цветом волос… Слишком уж броский цвет.

Что это? Тот самый момент помолвки? Ему тогда кто-то подсказал взять меня за руку. Даже какие-то слова были произнесены.

Да, “старые договоренности” — не бред и не фантазии да Мантьеров.

Итак… В детстве меня обручили с Энриком да Эрти, который и не собирался становиться королем. Просто две побочные ветви королевской семьи сговорились о браке детей. Возможно, чтобы сделать кровь древнего императора в их жилах более концентрированной.

Спустя чуть больше года мой отец отправил меня в эклисарию. Тайно. Так, что никто, даже самые близкие, даже его жена и приемный сын не были в курсе, где я и что со мной. А еще спустя какое-то время Лерри де Бриссанде обвинили в участии в заговоре и казнили, а отец продал замок Жие, пытаясь выкупить его жизнь. Увы, попытка не удалась. А деньги от продажи замка пошли на уплату долга перед короной за брата заговорщика.

Старый король… как его звали? Я ведь должна была это знать… Наверняка, Элиза знала… Шарлемань VII. Да, кажется, именно так. Итак, король Шарлемань VII умер. И после некоторых сложностей и войны с Орденом трон унаследовал этот самый Энрик да Эрти. И, если принять во внимание слова мачехи, он уже женат. Но да Мантьеры все же считают, что жену его можно и подвинуть. Причем все это в их головах настолько глубоко сидит, что они были готовы заставить Идель притворяться мной.

А я все это время безмятежно жила в эклисарии под покровительством настоятельницы Вайлены, которая, видимо, верная обещанию, данному моему отцу, узнав о его смерти, все же не сообщила родным, что я жива и здорова. Вот эти двое: Жиль де Бриссанде и настоятельница — на самом деле желали меня уберечь.

От этой мысли на глаза навернулись слезы, а в горле встал ком. Я несколько раз глубоко вздохнула. Оба теперь мертвы. А мои чувства к обоим словно подернуты туманной дымкой. Мне даже стало стыдно и досадно, что я не ощущаю по отношению к этим людям любви. Только сожаление и жалость.

И вот, никто не знал, жива ли я ровно до самого нападения Ордена на эклисарию. Пока монсеньор герцог Орвельский не нашел меня в бочке и не вернул родным, которые явно не собирались следовать его советам.

Вот тут я прониклась к сьеру де Шоейну если не симпатией и благодарностью, то как минимум уважением. Зная, что родственнички Элизы не упустят шанса потрепать ему и молодому королю нервы, он все равно вернул меня домой. Не спрятал в своем неприступном замке, не использовал в каких-то своих целях, а сделал то, что посчитал будет лучше для меня.

Да, я сама так не считала. Но поступил он достойно, тут не поспоришь.

Ну что же… я в планах мачехи и ее братца участвовать не собираюсь. И по счастью сам герцог оставил мне возможность планы эти слегка откорректировать. Пока я не знала, смогу ли отделаться от да Мантьеров, сбежать, возможно даже добраться до Сарланы, до своего замка. Но обезопасить его величество с его законной супругой от своего посягательства на их брак я вполне в состоянии.

Надо только кое о чем позаботиться.

За завтраком я изо всех сил изображала энтузиазм по поводу нового гардероба, предстоящей поездки в Вальмонри и перспективы быть представленной ко двору. И, кажется, сумела своей не слишком умелой актерской игрой убедить Летимию и Этьена, что я, наивная девочка из эклисарии, просто в восторге от своего будущего. Выспрашивала подробности о дворце и короле, которые меня совершенно не интересовали, не дослушивала ответ, задавала новые вопросы. И к концу трапезы Этьен пообещал, что скоро я все сама увижу, а Летимия не могла ничего с собой поделать и расплылась в довольной улыбке.

Вот и отлично.

— Сьера Летимия, — проговорила я после всего этого спектакля, стараясь придать просьбе побольше непосредственности, — я хотела бы кое о чем попросить.

— Конечно, девочка моя, чего бы тебе хотелось?

— Кроме платьев мне наверняка в Вальмонри понадобятся какие-то вещи. Веер, ленты для волос, что-то еще в этом роде, — улыбнулась я.

— О, конечно, в Роже-ле-Гард прибудет и галантерейщик, и обязательно обувных дел мастер! — заверила она меня.

— Да, конечно, — тут же закивала я в ответ, — но я бы… мне бы хотелось посмотреть на Сен-Мало, увидеть, что есть в лавках… Присмотреть то, что мне по душе. Прошу вас, сьера Летимия… К тому же я могла бы заехать и к мэтру Ренару на примерку. Да, я помню, что он обещался привезти все сюда для подгонки. Но не быстрее ли было бы, если бы мы с Идель сами заехали бы к нему.