Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 47

Весь вечер накануне и всё утро перед отъездом я старательно изображала искренний восторг перед готовящейся поездкой. Я щебетала о шелке и атласе, гадала, в какой степени готовности будут мои платья и успеет ли мэтр Ренар вовремя, и даже пару раз при Идель и Летимии восторженно хлопнула в ладоши. Мне жизненно важно было убедить да Мантьеров, что единственная цель этой поездки — зеркала в мастерской портного и новые наряды. У Этьена не должно было возникнуть ни малейшей тени подозрения. Я — глупая, наивная простушка из эклисария, ослепленная перспективой оказаться при дворе.

— Матушка, неужели я в самом деле попаду в королевский дворец?! — воскликнула я, поправляя завязки плаща.

Летимия благосклонно улыбнулась и даже расщедрилась на небольшую сумму денег на булавки. Правда, кошелек она передала не мне, а Этьену, словно подчеркивая мою полную финансовую зависимость. Я лишь кротко поблагодарила.

Под предлогом того, что я передумала и хочу отдать мэтрессе Изольде на переделку еще и четвертое платье из сундука, я упаковала его в плотный сверток. Этьен лишь хмыкнул, но мешать не стал. Летимия и вовсе махнула рукой.

Выезд назначили на десять часов. Нам подали открытый экипаж — легкую коляску, запряженную парой крепких гнедых. Сьер Этьен занял место напротив нас с Идель, а на козлах, рядом с возницей, устроилась крепкая служанка Марта, которую взяли для помощи с покупками.

Ноябрьский воздух был колючим и сырым, и я в очередной раз похвалила себя за предусмотрительность. Мы с Идель были укутаны в тяжелые шерстяные плащи, подбитые мягким кроличьим мехом. Широкие капюшоны надежно защищали от ветра, и я даже не стала спорить, когда Идель настояла на чепцах. Выглядели они, на мой вкус, совершенно дурацки: крахмальные «крылышки», обрамляющие лицо. Зато в уши не задувало.

Коляска дернулась, колеса загрохотали по камням двора, и Роже-ле-Гард начал медленно отдаляться. Я смотрела на хмурое небо и чувствовала, как внутри все сжимается от какого-то лихорадочного предчувствия. Мне казалось, что именно сегодня я найду ту самую возможность, увижу ее и пойму, как выстроить хоть какой-то план.

Дорога до Сен-Мало заняла немногим больше часа. Пейзаж за бортом коляски не баловал разнообразием: раскисшие от бесконечных дождей поля, голые, без единого листочка перелески и низкое, давящее небо. На середине пути мы миновали небольшую деревеньку, которая в это унылое время года выглядела особенно серой и неприкаянной.

У околицы две женщины в грубых накидках, ведшие под уздцы костлявую пегую кобылу с телегой, поспешно свернули на обочину. Они стояли по щиколотку в липкой грязи, придерживая лошадь и низко кланяясь, пока наш экипаж с проезжал мимо, обдавая их брызгами из-под колес. Глядя на их согнутые спины, я невольно поймала себя на мысли, что определенное преимущество в бытии аристократкой все же есть. По крайней мере, мне не нужно месить эту жижу сапогами. Но я тут же одернула себя, напомнив, какую цену за это преимущество с меня потребуют. Останься я покорной Элизой де Бриссанде, и меня попробуют использовать против короля. И против де Шойена, кстати. И как-то последнего мне совершенно не хотелось. Нет, уж лучше грязь на сапогах, чем золотая клетка.

Вскоре впереди показались невысокие каменные стены Сен-Мало. Городские ворота были открыты, а стража, завидев герб да Мантьеров на дверце коляски, приветственно вытянулась. Моих опекунов здесь хорошо знали, и нас пропустили без лишних вопросов.

Сен-Мало оказался маленьким и тесным, чем-то напоминая Остель, в котором мне пришлось побывать. Весь город, казалось, состоял из двух широких улиц, пересекавшихся в центре. На этом перекрестке раскинулась рыночная площадь. А вокруг нее расположились приземистая ратуша с часами, шумный кабак, откуда уже доносились запахи жареного мяса и чего-то кислого, и ремесленные лавки.

Экипаж остановился перед внушительным двухэтажным зданием, фасад которого выделялся на фоне приземистых лавок рыночной площади. Над тяжелой дубовой дверью раскачивалась искусно выкованная вывеска: позолоченная катушка ниток, перекрещенная гигантской иглой и раскрытыми ножницами.

Едва Этьен распахнул дверь коляски и помог нам спуститься. Молодой слуга в чистом переднике замер на пороге, испуганно моргая при виде кареты с гербами.

— Господа! О, пресветлые Боги... — пробормотал он, отступая вглубь прохладного холла. — Проходите, прошу вас!

Спустя мгновение из глубины дома выбежала швея мэтресса Изольда.

— Сьер да Мантьер! Сьера Элиза! — заговорила она, быстро делая книксен. — Мы совсем не ожидали... Мэтр Ренар был уверен, что примерка назначена на конец недели!

— Кто там шумит в такой час? — раздался высокий голос, и со второго этажа буквально скатился мэтр Ренар.

На нем был роскошный халат из плотного вишневого шелка, подпоясанный крученым золотистым шнуром. Увидев Этьена, он мгновенно преобразился: лицо разгладилось, а губы растянулись в любезной улыбке.

— О, почтенный сьер да Мантьер! Вы так неожиданно! — он щелкнул пальцами, оборачиваясь к слуге. — Жак, бездельник, чего стоишь? Немедленно неси гостям горячего вина с пряностями и те миндальные сухарики, что прислали из пекарни Дюпона. Быстро!

Этьен сухо кивнул.

— Мы были в городе по делам. Сьера де Бриссанде и ее камеристка приехали на примерку тех платьев, что вы обещали закончить в первую очередь. Мы не задержимся долго.